Заставь меня остаться - Юлия Гауф

Деньги тают. Мне противно, наличка-то от Марата осталась. Её я и трачу. С карты не снимаю ничего. А наличка… это еще та самая, которую Марат мне перевел после нашего первого раза как оплату. Деваться некуда, я использую эти деньги, купила витамины, заказываю продукты. Аппетита совсем нет, но ребенок-то есть.

Больше у Марата я ничего не возьму. И деньги эти — те, что уже трачу, я их либо ему верну со временем, либо, если не примет, в благотворительный фонд пожертвую. Как только пройду курсы, сразу же работать начну, и заработаю.

Всё у меня будет.

Есть малыш, что растет у меня под сердцем. Есть крыша над головой. Какие-никакие деньги. Будет работа, будет семья, пусть и мужчины не будет. Не рискну я личную жизнь устраивать, не везет мне с ней. Да и не главное это. Мне бы только устроить свою жизнь, и успокоиться.

И придумать, что делать дальше с папой. Как можно оставить всё так, как есть?!

Я помыла за собой чашку, и попрощалась с Кристиной, забрав запасную зарядку для ноутбука, которую у нее попросила. Черт, еще и ноутбук нужен. А вообще, неплохо бы себя перебороть, и приехать к Марату за вещами, дождавшись, пока он уедет на работу.

Трусиха.

Уже шагая по лестнице, я поняла, что меня ждут. Нет, я не слышала звуков дыхания. И голоса. И шагов. Просто воздух сгустился, кожу начало колоть тонкими иглами, и колени ослабли. И едва я свернула в коридор, увидела его.

Марата.

Он рано сегодня. Рабочий день еще не закончен. Я потому и вышла к Кристине, что не ждала, что Марат явится в такое время. Вечером-то я не высовываюсь.

Он обернулся. Рукой в стену уперся. Смотрит, давит своим взглядом.

А я на грани обморока. Или за гранью. Но на ногах каким-то чудом еще держусь.

— Поговорим? — хриплым, низким голосом спросил он.

Глава 2

Каждый шаг словно через загустевший воздух.

Я ненавижу Марата. Это не обманка, я не лгала самой себе. Я это чувствовала — ненависть. Но сейчас вдруг надежда проклюнулась. Убогая, как одуванчик рядом с мусорным баком.

Может, я всё не так поняла? Может, Марат просто удерживал папу? Избивали, пытали, и он рассказал Марату всё то, что мне поведал. Может, жив? Ну не мог ведь Марат так поступить! Просто не мог, это в голове не укладывается. Да и не убийца он, а бизнесмен. А смолчал тогда в трубку на мой вопрос, потому что захотел мне больно сделать. Хоть как-то за обман отомстить, пусть и подобным жестоким образом.

Так же? Папа жив?

Взглянула в его глаза, и словно порезалась о битое стекло. Ничего понять не получилось. Это не просто густой воздух, это тяжелый туман. И он в моей голове, в моих мыслях. Мешает. Отравляет.

— Давай поговорим здесь, — прохрипела.

— Открывай квартиру, Алика. Хватит прятаться.

Снова командует. Ладно. Раз уж Марат решил, что ему пора проникнуть в мой дом, он все равно это сделает. Не удержу.

— Ты уйдешь, когда я попрошу. В этом доме решаю я, — вставила ключ в замок, и повернула.

Громко идет. Почему вообще так тихо? Это пугает. Зловеще всё это.

Впустила его, скинула свои сланцы, и обернулась, все также не глядя Марату в глаза.

— Разуйся только.

— Я помню, — он не стал спорить, и скинул обувь.

Прошла я на кухню. А следом пришел и Марат. Дико его здесь видеть снова. Но… надежда. Если папа жив, если всё это — наказание, я буду в ужасе, но прощу. Пожалуйста, пусть это будет так!

— Как ты себя чувствуешь, Алика? — Марат первым делом заглянул в холодильник, оглядел полки, и кивнул. — Кофе нальешь? Так что насчет самочувствия? Витамины принимаешь, надеюсь?

«А тебя это вообще касается? — хотела проорать я. — Очнулся!»

— Давай поговорим о другом. Меня интересует…

— Я знаю, что тебя интересует. Сначала про ребенка, — отрезал он.

Ублюдок.

— Я пью чертовы витамины, — рыкнула, поднимаясь со стула. — Питание здоровое, занимаюсь гимнастикой. Даже воздухом свежим дышу.

— А сон?

— Обычный.

— Херовый, судя по твоим глазам.

— Ты реально хочешь поговорить о том, здоровый или нездоровый у меня сон? — зло поставила чашку на стойку, и ударила по чайнику, включая его. — Правда, Марат? А потом? Спросишь меня о сериалах, которые я смотрю?

— Налей мне кофе.

Покачала головой. Неисправим. Не такого я ожидала. Кофе у меня остался только растворимый, арабику же я отдала Кристине. Саму меня от этого напитка сейчас тошнит. Выживаю на какао, и фиг знает, какао — это он, оно, или вообще небинарная личность.

Бесит! Разбить бы чашку, и заорать дурниной. Может, хоть так эта ситуация мне перестанет казаться сюром?

— Я рад ребенку, — глухим голосом произнес Марат позади меня. — Прости, что сразу не обрадовался. Я… Алика, я просто психанул из-за обмана, и только. Успокоился, в голове всё разложил, и понял тебя. Я рад. Я охереть как счастлив, что именно ты станешь матерью моего сына или дочери.

Обернулась к нему. Сейчас я — воплощение горя. Его квинтэссенция. Чувствую горе в душе, в сердце, на кончиках пальцев.

Если бы Марат сказал мне эти слова в тот самый день, то всё было бы по-другому. Это ужасно, но я не поехала бы прощаться с папой, я бы снова выбрала Марата. Его объятия. И папа бы не попался.

— Надо же, — пожала плечами.

— Ты должна была это знать. Алика, ты точно не собиралась сбегать от меня?

— Нет! Не собиралась я! Я же объясняла тебе. Просто попрощаться с папой поехала. Помнишь, я ездила с Русланом по магазинам? Так вот, в магазине меня папа и нашел. Дал сим-карту, и сказал что свяжется со мной. Я ждала. Связался. Предложил уехать с ним, а я… я тебя выбрала тогда. Нас.

Не знаю, зачем я оправдываюсь. Надежда есть, но она слабая. Иллюзорная даже, и я прекрасно это понимаю, но не могу не надеяться.

Да и не хочу я, чтобы между нами недомолвки остались.