Полет в стратосферу. Часть 3 - Гульнара Марселевна Ахметзянова

– Вы меня слышите? Девушка, вы меня слышите? – Голоса вначале сливались в какие-то непонятные далекие звуковые волны. Спустя какое-то время, возможность ясно слышать вернулась.

– Да!

– Вы помните, что с вами случилось? – Спросил мужчина в красной форме спасателей МЧС.

– Наш самолет… мы попали в грозу… Нам пришлось его посадить… – Я начала вертеть головой по сторонам, пытаясь понять, что вокруг меня происходит. И в этот момент я начала ощущать боль. Болело все тело, голова как будто стала тяжелее, мне не сразу удалось ее приподнять, чтоб осмотреться, но я сжала зубы и все же смогла это сделать.

– Не шевелитесь, у Вас могут быть переломы и сотрясение головного мозга. Сколько пальцев я показываю?

– Три.

– Отлично! А теперь следите за моими пальцами глазами… Хорошо. Взгляд фокусируется, реакция есть, зрачки расширены, одинакового размера. – Отчитался он двоим мужчинам в такой же форме. Один из них что-то записывал, второй в это время раскладывал носилки.

– Опишите пожалуйста, что где вы сейчас чувствуете боль?

– В груди, дышать больно, на животе, рука ноет, голова раскалывается.

– Я вам помогу, сейчас станет легче. Я введу вам сильное обезболивающее.

– Алексей! Где мой муж? – Моя память услужливо подкинула мне последние картинки, как мы терпели крушение, и меня вновь волной начал накрывать страх, но теперь за него!

– Пожалуйста, не разговаривайте!

– Но… Со мной был мой муж… – Я не понимала, почему его не было видно рядом со мной.

– Он здесь! Его сейчас осматривают врачи. Пока нет информации о его состоянии. Постарайтесь не двигаться, это может ухудшить ваше состояние!

– Я должна его увидеть… Пожалуйста! – Я пыталась пошевелиться, но мои усилия на деле не дали результатов, кроме еле заметных движений.

– Как вас зовут? Обратился ко мне другой мужчина.

– Анна. – Ответила я.

– Анна, меня зовут Рома. – Представился он, присев слева от меня. – Ваш сигнал бедствия был получен диспетчерами аэропорта, они сразу же связались со службой спасения, и мы вылетели в вашу сторону. По нашим расчетам, мы прибыли в течении двух часов после того, как ваш самолет совершил аварийную посадку и на высокой скорости врезался в гору…

– Где же мой муж? – Я перебила Романа, потому что мне сейчас был важен только Алексей, где он, что с ним.

– Его сейчас осмотрят, окажут необходимую помощь и подготовят к транспортировке, как и вас.

– Пожалуйста, дайте мне на него посмотреть! Я должна увидеть его! Должна! – В это время меня уже переложили на носилки и несли к вертолету. Я лежала укрытая одеялом и просила показать мне Алексея. Боль немного стихла, препарат начал действовать. Из глаз потоком катились слезы. Я уже не могла их сдерживать, из меня вырывались страх и отчаяние за наши с ним жизни.

– Мы Вам ввели успокоительное, когда Вы очнетесь, то уже будете в больнице. Мы сделаем все возможное, Ваш муж в надежных руках. – Я без сил смотрела на врача… капли дождя на моем лице смешались с потоком слез. Успокаивая, сотрудники МЧС погрузили меня в вертолет и постепенно все вокруг потемнело.

Я никогда не лежала в больницах, я была медсестрой… Я помогала людям, это было моим призванием. Я была по ту сторону, в белом халате, с волосами, заправленными под чепчик, всегда аккуратная, вежливая, милосердная и так же успокаивала пациентов, помогала им выздороветь. Я не знала, как это – быть пациентом. Эта роль не была мне знакома… С этими мыслями я с провалилась в тихую пустоту.

***

Тяжело открывать глаза, особенно когда не знаешь, какой будет жизнь, что ждет дальше… Сейчас бы зиму, одинокий дом, ночной заснеженный хвойный лес вокруг… Тьма и холод – лучшие союзники одиночества. Открывать глаза или погрузиться обратно в бессознательное состояние? Что же выбрать?

Чье-то дыхание рядом сбивало философские мысли. Я открыла глаза и посмотрела на желтые потолки со светильниками и стены, на одной было окошко на пост медсестры. Знакомая больничная обстановка: палата с функциональной кроватью посередине, аппараты для оказания неотложной помощи и уже привычный для меня запах антисептиков. Похоже, что я находилась в палате интенсивной терапии. Слева стоял мужчина в белом халате и наблюдал за мной попутно давая поручения медсестре, суетливо записывающей назначения. Постепенно слух начал улавливать и различать слова.

– Добрый вечер, Анна! Меня зовут Игорь Дмитриевич, я врач военного госпиталя. Я приехал заниматься вашим лечением по просьбе начальника Вашего супруга. Вы находитесь в городе Нижневартовск, в палате интенсивной терапии окружной клинической больницы. Вы помните, что с Вами произошло?

– Да, помню. – Произнесла я хриплым голосом. Горло было сухим и раздраженным, говорить было больно.

– Вы были подключены к аппарату искусственной вентиляции легких, поэтому вам сейчас тяжело говорить. – Объяснил врач.

– Что со мной? – Я говорила медленно, выдавливая каждое слово, из своего измученного трубками горла.

– У вас закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга средней степени тяжести с травматическим субдуральным кровоизлиянием, а также незначительные колото-резанные раны, полученные от осколков лобового стекла самолета без повреждения сосудов, связок и внутренних органов, растяжение связок левого плечевого сустава второй степени, переломов нет. Нами было проведено оперативное вмешательство для удаления инородных тел. Вы находились в медикаментозном сне неделю, это было необходимо, чтобы дать организму время на восстановление. – Я внимательно выслушала врача. Мне не нужны были разъяснения, будучи медиком, я понимала все что он мне сказал по моим диагнозам. Горло продолжало болеть, будто изнутри его царапали кошки.

– Можно мне попить, мое горло…

– Галина, принесите пожалуйста стакан с теплой водой для Анны. – Сказал врач, повернув голову к медицинской сестре.

– Хорошо, Игорь Дмитриевич, через минуту вернусь. – Галина вышла из палаты, передав врачу мою историю болезни.

– Ваши родители предупреждены о происшествии и каждый день узнают о вашем состоянии. – При слове о родителях, у меня будто сердце остановилось, ведь я знала, как они меня любят и будут переживать.

– Мои родители, наверняка, места себе не находят. Боже! Они же уже не молодые. Зачем вы им сказали?

– Мы обязаны были сообщить ближайшим родственникам. Таковы правила, вы же знаете. – Закрыв глаза руками, я обессилено кивнула. Мои родители… сколько же им пришлось пережить за эту неделю, пока я находилась в медикаментозном сне… С моих глаз покатились слезы.

– Анна, вам очень повезло, вы на удивление легко отделались, учитывая, что вам пришлось пережить. – Врач все также стоял рядом и