Прогулка - Вероника Карпенко

— Будешь послушной девочкой? — хрипло шепнул он, не отрывая рук от моего тела. Я всхлипнула и коротко кивнула. Одна его ладонь обхватила скрытую под бельем грудь, сильно сжала, — Дашь нам поиграться с тобой? — продолжил он.

Я распахнула глаза, втянула носом воздух и решительно выдала последний аргумент, призванный хоть как-то смягчить мою участь.

— Я еще… я пока ни разу! Я…, — слова отчего-то путались, и я никак не могла произнести главное.

— Целка что ли? — недоверчиво уточнил бугай.

— Да! — почти прокричала я.

— Ой, да ладно! — с издевкой в голосе произнес худой, — Все они целки, а как до дела дойдет…

— Правда! — перебила я. Но оба парня в ответ лишь рассмеялись.

Ослабив хватку на запястьях, худой обхватил рукой мою талию, прижал к себе. И я, чувствуя его возбуждение, обреченно закрыла глаза. Между тем бугай ловко справился с застежкой, развел в стороны створки бюстгальтера и восторженно присвистнул.

— Вот так подарочек! — воскликнул он, отступив на шаг.

— Да уж, хороша киса! — проговорил мне в самое ухо второй. Сильная ладонь его тотчас переместилась с талии вверх. Пальцы сжали и отпустили маленький холмик груди, оттянули сосок.

— Ох*еть! — бугай по-хозяйски стиснул мои груди. Руки его скользнули вниз и уперлись в пояс джинсов. — Посмотрим, что у нас тут…

Я плотно сдвинула бедра вместе, мешая его ладони протиснуться между ног. Тогда он присел на корточки и одним грубым движением стянул к коленям мои джинсы вместе с трусиками. Затем парень выпрямился во весь рост, пальцы сжались на моей шее.

— Кому ты заливаешь, сука? Целки п*зду не бреют! — прорычал он мне в лицо.

— Да пох*й! Давай уже к делу! — раздраженно фыркнул второй, — У меня, бля, яйца щас треснут!

Бугай хмыкнул. И вдруг, громко и четко произнес куда-то в сторону.

— Эй, кабан! — прокричал он, больно выкручивая пальцами мой сосок, — Будешь?

— Да! — отозвался из темноты кто-то невидимый, — Позже!

— Давай ты, Малой, только по бырому, — бросил бугай и отошел к стене.

Получив добро, человек сзади секунду помедлил, точно осознавая услышанное. Затем с силой толкнул меня в спину. Устоять на ногах помогла только его рука, что до сих пор крепко сжимала предплечье. Почти что волоком он потянул меня к сложенным в углу деревянным поддонам. С трудом переставляя ноги, пытаясь вернуть на место джинсы, я тянула время.

— Да хули ты их натягиваешь, ща все равно сниму, — швырнув меня, оскалился он.

Я больно ударилась о деревянный край доски и присела на корточки, потирая ушибленное плечо. Малой, как звал его «напарник», не спешил, он наблюдал за мной.

— Ну, ну, — присев рядом, он бережно погладил мое плечо, затем настойчиво, но мягко заставил встать, — не бойся меня, я тебя нежненько…

Он стянул с меня куртку. Кофточка сползла подмышки, а чашки бюстгальтера беспомощно болтались по бокам.

— Ммм, сладенькая, — с этими словами он прижал мою спину к себе, руки жадно ощупывали тело. Я зажмурилась, когда ладонь его скользнула ниже спины, отодвигая резинку трусиков. Одним рывком он снял их, открывая взору белоснежные ягодицы. Удерживая за бедра, он заставил меня наклониться. И, прежде чем я успела сжать колени, просунул между ними свою ногу.

До боли в суставах я стиснула деревянную опору, ощущая шероховатость старых досок, чувствуя, как чужие руки гладят промежность. Его палец скользнул в ложбинку между ягодиц, нащупал заветную дырочку и, чуть надавив, проник внутрь. Он быстро вынул палец, очертил бугорок клитора, затем убрал руки. В моем сознании мелькнула смутная надежда: «неужели передумал?». Я стояла в этой позе, не смея шелохнуться и посмотреть назад. Между тем за спиной послышалась возня, спустя мгновение моей ноги коснулся твердый член. Я вздрогнула и наконец, пришла в себя.

— Не надо, пожалуйста, прошу вас! Нет! — заскулила я, вновь приседая на корточки.

В одночасье мои волосы, собранные в хвост на затылке оказались намотаны на кулак.

— Не порти мне кайф, киса, — прохрипел он, — мое терпение не бесконечно.

Через силу я встала, все еще не веря в происходящее, надеясь, что вот-вот случится то, что меня спасет. Тем не менее, в движениях мужчины, порывистых и уверенных не было ни капли сомнения. Влажные пальцы скользнули между ног, прокладывая дорогу. «Сопротивляться? Кричать?», — последний раз подумала я, прежде чем вместо пальцев ко входу приникла головка члена. Крепко ухватив мои бедра, одним решительным движением он насадил меня на возбужденный орган. Влажный от слюны и смазки член раздвинул нежное отверстие, утопая в глубине нетронутой плоти.

Увлеченный процессом, он даже не почувствовал преграду, одним толчком проткнув ее насквозь и войдя сразу во всю длину. Лишь только после он замер, застонал, тяжело оперся руками по обе стороны от меня.

Закусив костяшки пальцев, я беззвучно плакала, ощущая, как низ живота сводит судорогой. Желая, чтобы только он не двигался больше! Но член внутри меня ожил. С каждым новым толчком он проникал все глубже. Каждый раз, когда он почти вытаскивал, я надеялась, что это все. Но после, чуть помедлив, он снова вгонял до основания. Казалось, этому не будет конца!

Ладонь его была на уровне моих глаз. На предплечье вздувались вены, а запястье украшал рисунок. Я не могу вспомнить лица этого парня. Но этот рисунок останется в моей памяти навсегда. Проклятый кельтский крест! Что с каждым движением точно оживал на фоне белой кожи. В конце он ускорился, но я уже не ощущала боли. Лишь чувствуя трение сосков о его ладони, сбивчивое неровное дыхание на своем плече. Парень замычал, прижал меня к себе в последней жадной судороге, а после резко оттолкнул.

— Бля, Жека, прикинь, она, и правда целкою была! — услышала я. Голос его, все еще сдавленный, звучал взволнованно и удивленно.

— Да ладно! Ты гонишь! — пробасил в ответ бугай.

— Не, реально! Вон даже кровь осталась.

— Ну, сссука! — злобно выдавил он, — Я ж тебе сам ее уступил!

— Ничего, ща наверстаем, — прозвучало совсем рядом.

Глава 3

Спрятав лицо в ладонях, я замерла. Мне стало безразлично, что будет дальше. Я покорно сделала шаг, и, повинуясь давлению широкой ладони, нагнулась.

— Фу, сука, да ты тут все спермой залил! — прозвучал как в тумане голос бугая. — Салфетки дай! Гандон, бля!

После моей бесчувственной промежности коснулась шершавая ткань салфетки. Тщательно подготовив себе «почву», бугай обтер руки, и я услышала лязганье ремня. «Ну вот, теперь и он меня отымет», — подумала я равнодушно и закрыла глаза. Больно не было. Монотонные, какие-то механические движения сменялись короткими