Прогулка - Вероника Карпенко

— Кекс! — и тут же снова, из глубины кирпичных боксов донеслось что-то родное и до боли знакомое.

«Кекс», — мысленно отозвалась я, не веря своему счастью. Долго плутая в лабиринте гаражей, время от времени выкрикивая его имя, слыша лай, который становился все ближе, я, наконец, различила его уже совсем четко. Это был он! Теперь было ясно, что я нашла его.

За очередным поворотом моему взору предстала странная картина. Один из гаражей был открыт. В квадрате теплого света, прямо у распахнутой дверцы сидел Кекс. Пес, точно бык на корриде, взбивал лапами пыль. Писклявый, недовольный голосок пронизывал темноту. Завидев меня, он взвился, готовый кинуться навстречу, но тут же повис в воздухе и тяжело плюхнулся на землю.

— Кексик, — шепнула я и, забыв обо всем, подбежала к собаке. Пес запрыгал на задних лапах. Казалось, он был рад не меньше моего! И в каждом лае мне слышалось благодарное: «ты нашла меня», и виноватое: «я больше так не буду».

Когда волна восторга, захлестнувшего меня в первую секунду, отпустила, я увидела, что именно удерживало пса на месте. Бечевка, привязанная к ошейнику собаки, была туго натянута. Я скользнула по ней взглядом. Затем, нервно сглотнула и поднялась на ноги. Сердце мое ушло в пятки.

— Вот так, так, пацаны! — нараспев произнес громила и двинулся в мою сторону, неторопливо наматывая на руку конец самодельного поводка.

Глава 2

Куцая лампочка на потолке давала слишком мало света, оставляя углы погруженными в сумрак и делая гараж похожим на пещеру. Точно на сцене, в самом центре стоял парень. Наверное, о таких слагают легенды: настоящий богатырь, косая сажень в плечах. И можно было бы решить, что он, как и подобает доброму молодцу, призван помочь! И все же, его взгляд и кривая усмешка говорили об обратном.

Судя по всему, в гараже находился еще кто-то. И мне стоило бы развернуться и бежать со всех ног! Да только в руках у него, сотрясаемый дрожью, испуганно тараща глазки-бусинки, сидел мой пес. Мой йорк, бросить которого было недопустимо!

— Могу ли я забрать свою собаку? — набравшись смелости, выпалила я на одном дыхании.

Бугай вскинул брови.

— Где ты видишь собаку? — он нарочито удивленно уставился на йорка, — Вот это ты называешь собакой?

Подцепив пальцем ошейник, он приподнял его на уровень глаз. И Кекс забился, взвизгнул, тельце его изогнулось, а голос сорвался на хрип.

— Да я таких на завтрак ем! — бросил он, приблизив лицо к собачьей морде.

— Пожалуйста, — взмолилась я, непроизвольно сделав несколько шагов вперед.

Парень сжалился, взял пса под мышку, игриво взъерошил шерстку.

— Заходи, не стесняйся, — гостеприимно предложил он. Очнувшись, я поняла, что стою внутри.

За моею спиной хлопнула дверь. И обернувшись на звук, я увидела еще одного человека. Он выглядел иначе, уступал бугаю в росте, и телосложении. Джинсы и свитер на худощавой фигуре смотрелись мешковато. Отросшие светлые пряди спадали на лицо. Было сложно определить возраст обоих. Навскидку им было лет 25, а может и больше. Я машинально попятилась в угол комнаты, однако худой преградил дорогу.

— Ребят, — дрожащим голосом вымолвила я, оказавшись зажатой между двух парней, — отдайте мою собаку!

Меня била дрожь, ноги не слушались. В ушах предательски звенело. Заранее понимая плачевность своего положения, я шарила глазами вокруг, пытаясь найти путь к отступлению.

— Мы тебе собаку, а ты нам что? — серьезным тоном поинтересовался бугай, глядя на меня сверху вниз.

Вдруг меня осенило! И, подавив желание разрыдаться, я сунула руку в карман куртки.

— Вот! У меня есть телефон! — продемонстрировала я новехонькую раскладушку.

— Да что ты? — слащаво произнес бугай, и обратился уже не ко мне, — Слыхали, пацаны? Телефон у нее есть!

Это «пацаны» вновь резануло мой слух. Если в темной коморке, кроме этих двоих, есть и другие, живой мне точно не выбраться. Все происходящее казалось глупым и нелепым. Точно я вдруг стала героиней чьей-то бредовой фантазии. Как могла я угодить в подобный переплет? Такого не случается в жизни! С кем угодно, но не со мной!

Движения мои стали замедленными, страх точно пригвоздил меня к полу. «Что делать, что делать, что делать…», — лихорадочно соображала я. Тем временем бугай усадил Кекса на пол, накрепко привязав за поводок к трубе. Пес уже не лаял, а только жалобно скулил. Испуганно прижав уши, он забился в темный угол.

— Давай-ка посмотрим, что у тебя еще есть, — заговорщически произнес бугай, в два шага оказавшись рядом.

— У меня правда больше ничего нет! — заверила я, и в доказательство вывернула наизнанку карманы.

— А мне так не кажется, — сказал он и сделал знак «напарнику».

Вопреки тщедушному телосложению, тот оказался на удивление сильным. Пальцы его, подобно металлическим браслетам, намертво сомкнулись вокруг запястий. Я дернулась, набрала в легкие воздуха, собравшись закричать. Но не успела… Огромная ладонь зажала мой рот.

— Ты не будешь кричать, — прошептал бугай, приблизив лицо. Я видела подернутый дымкой, чуть захмелевший взгляд. Его руки пахли сигаретами. И так не к месту мне вспомнился Димка… Комок в горле тотчас сжался, и к глазам подступили слезы. Я стиснула веки, и прохладные капли скользнули по щекам, достигнув влажной и горячей мужской ладони. Он убрал ее.

— По… пожалуйста, — не узнавая собственный голос, едва слышно, шепнула я, — отпустите меня.

— Отпустим, обязательно отпустим, — заверил меня бугай, — только не сейчас.

За спиной хохотнул второй, и сильнее сжал мои руки. Бугай приблизился, загородив свет от лампы. Я уперлась взглядом в его грудь, пытаясь разобрать надпись на футболке. Рисунок изображал человечка, беспомощно подвешенного на веревке. Наподобие героя компьютерного ребуса. Рядом в квадратиках были прописаны буквы, одной не хватало.

Я понимала, что так, или иначе, они меня изнасилуют. И мое сопротивление лишь все усугубит. Тем, кто сопротивляется, ломают кости… Едва ли я могла противостоять даже одному из них! А потому в тот самый миг смирилась с неизбежным. Решив, что смогу пережить, перетерпеть, чтоб выйти отсюда живой, а уж после… Быть может, сумею забыть…

— Пожалуйста, — сказала я упавшим голосом, — только… не бейте.

— Ну что ты! — впервые подал голос тот, что держал мои руки. Тембр у него был мягкий и низкий. И мне подумалось, что подобный голос хорошо звучал бы под гитару, — Что ты! — повторил он, — Мы тебя не бить, мы тебя любить будем!

Окончание фразы прозвучало глухо. Слова потонули в моих волосах. Я закрыла глаза, ощущая кожей прикосновение горячих ладоней к своему животу. Распахнув полы куртки, уверенными движениями мужчина задрал вверх