Входи, открыто! - Марианна Кожевникова

Потом официантка принесла счет. Миша достал деньги и расплатился. Ляля ничего не сказала, смешно было бы возражать при официантке, тем более им и скидку сделали, как дружной семье.

До Лялиного дома они ехали не спеша. Миша предложил проехаться по городу.

— Пусть Иринка Москву посмотрит!

— Пусть посмотрит, — согласилась Ляля.

И они отправились в путешествие, и как оказалось, по памятным местам. На Пушкинской они часто встречались и шли в консерваторию, а от консерватории до старого университета, манежа и Ленинки рукой подать, тоже то встречались, то занимались, а там Лубянка, Мясницкая, памятник Грибоедову, Чистые пруды… Они наперебой вспоминали прошлое, рассказывали дочке, Ирка только успевала головой вертеть. Но вот наконец и доехали. Ехали долго, зато выгрузили все и перетаскали быстро. Ляля с удовлетворением оглядела заставленный коридор и похвалила свою команду:

— Операция прошла на пять с плюсом!

Потом посмотрела на Мишу и сказала насмешливо, но с искренней благодарностью:

— А за кефир тебе отдельное спасибо.

Он понял, что за прогулку по городу, и не стал хохмить. Если честно, то уезжать им с Иркой не очень-то хотелось.

— Может, тебе помочь что-нибудь разобрать или собрать? — спросил Миша. — Завтра-то воскресенье, спи не хочу!

— Иринка уже спать хочет, поезжайте, — словно бы даже с сожалением отозвалась Ляля, и Миша отметил, что впервые она не отказалась от его помощи. Он посмотрел на дочку и увидел, что она и вправду трет глаза.

— Ну, тогда всем спокойной ночи, — сказал Миша. — Только ты, Ирка, по дороге не засыпай!

— А может, ее здесь положить? — вдруг вскинулась Ляля. — В понедельник в сад я ее отведу, а ты заберешь.

Мише стало сразу грустно-грустно, пусто-пусто, как только он представил себе, что уедет без Ирки. И Ляля тоже это почувствовала.

— Потом-то я долго с ней не увижусь, — добавила она. — В понедельник начнется настоящий ремонт, придет Вера, начнет красить, — сказала Ляля, мысленно прикидывая, сколько может занять времени самый косметический ремонт на свете. «Недели две, не меньше!» — решила она и услышала Мишин голос:

— Как скажешь. Ирка без тебя скучает. Только в саду еще карантин. Я тогда завтра к вечеру за ней заеду.

— Пусть Иришка скажет, — решила Ляля. — Как ей больше хочется.

Про себя она не сомневалась, что через пять минут Иринка будет посапывать в своей кроватке, и порадовалась, что постель еще стоит на месте.

— Я с папой поеду, — заявила Иринка. — А то ему грустно будет, я знаю.

Для Ляли такой поворот был новостью, и она не сразу поняла, хорошей или плохой.

Зато Миша сразу все понял по ее изменившемуся лицу и захотел утешить.

— В понедельник придет Вера, — сказал он, — а в среду Миша и поможет Вере, — пообещал он, а глаза у него радостно сияли.

Глядя на это радостное сияние, Ляля подумала: нечего ей обижаться, очень хорошо, что папа с дочкой так любят друг друга. А вот по части ремонта… Тут сам Бог велел повредничать.

— Неужели ты что-то умеешь? — Она с недоверием вскинула на Мишу глаза.

— Пришлось научиться, — скромно потупился Миша, а потом лукаво подмигнул. — А если чего не добрал, доберу у Веры.

— Надежды и любви, — закончила устало Ляля.

— У любви, — неожиданно серьезно пообещал Миша.

И все трое почему-то притихли.