Курорт - Кевин Сэмпсон

– Конечно. Мне сходить?

Он спрыгнул с нее. Хилари села и потянулась за лифчиком. Он не мог оторвать глаз от ее маленьких грудей, а она смотрела на его член. Напряженный, если не в полной боевой готовности. Она обхватила себя руками, чувствуя себя очень странно, так странно, как никогда раньше.

Пастернак не собирался бросать все на полпути и возвращаться с пустыми руками. Чертова сиеста! Если бы в его магазинах была сиеста, он бы потерял на этом двадцать пять процентов! Именно во столько обходится бизнес в обеденное время грамотному хозяину магазина. Ему оставалось сидеть до четырех и надеяться, что после открытия он найдет то, что ему было нужно. А потом надо будет только добыть таблетки. В таком маленьком городке, к тому же на курорте, это должно быть легко.

В конце концов пошел дождь, разогнав любителей позагорать у бассейна по комнатам.

Сидевшие под плетеным навесом бара Хилари и Мэтт едва это заметили. Хилари внимательно слушала Мэтта, который, отвернувшись к бассейну, рассказывал ей о своем детстве в приюте Северного Уэльса. Она могла бы и сама догадаться.

– В общем-то это было даже неплохо. Я даже счастлив был. Все такое понятное, да? Некоторые из пожилых женщин – особенно религиозные, – они пытались испортить нам настроение. Я однажды украл с кухни банку джема, не для себя – все его ели, – но она заставила меня исповедаться и, типа, перед всеми отлупила меня палкой и сказала, что от сына проститутки нельзя ожидать другого. Я понятия не имел, о чем она говорит.

Хилари хотелось обнять его, погладить его по голове, но он отводил взгляд. И продолжал смотреть на падающие в бассейн капли дождя.

– Такие вещи застревают в памяти, но это вроде как меня не слишком беспокоит. Приют был нормальным. Мне есть за что их благодарить. И я узнал, что такое любовь.

Тут он посмотрел на нее, словно спрашивая разрешения продолжать. Она коснулась его руки.

– И что произошло?

Он выдавил смешок.

– Я сам до сих пор не понимаю. – Мэтт покачал головой, рассеянно блуждая взглядом, будто ища подсказки. Потом глотнул колы. – Она работала сначала на кухнях, Аманда, – когда я ее в первый раз увидел. Мне было девять-десять, типа шустрый мелкий шкет, и она всегда улыбалась мне и давала добавки. Она ушла, но потом снова появилась через год-два, уже как воспитатель.

– Это что значит?

– Типа учителя, только они жили вместе с нами.

– Вроде компаньонки?

– Наверное, но Аманда сама была ребенком. Это было ужасно, а для нее и еще хуже, наверное. Мы знали, что поступаем вроде как неправильно. Но это не было неправильным. Мы любили друг друга. Это было самое прекрасное время. Самое лучшее, что у меня было.

– Что случилось? С ней?

– Я бы сам хотел знать. Я всякое слышал, но в таком месте не знаешь, кому верить. Только факты…

Его лицо напряглось.

– Я думал об этом постоянно, но понял лишь одно – она исчезла. Ушла. Джимми Клауз – мой лучший друг там, и я не вижу, с чего бы ему врать, говорил, что там был серьезный скандал у воспитателей. Госпожа Слэп – та, что сказала про мою мать, – он слышал, как она кричала, а Аманда плакала. Но с Джимми никогда точно не знаешь. Большую часть времени он жил в своем мире. Лично я ничего не слышал.

Она снова погладила его руку.

– Если ты посмотришь на все со стороны, то в этом есть логика, тебе не кажется? Сколько ей было?

Он пожал плечами.

– Двадцать.

– Получается, что двадцатилетняя женщина, взрослый человек, хочешь ты это признать или нет, но женщина на ответственной должности…

– Она была не такая! Она была… Аманда!

Хилари поколебалась.

– Но не для властей, Мэтт. Для совета директоров она была нарушительницей, преступившей основные правила.

Она наклонилась к нему, чтобы он понял ее.

– Это был смертный грех! Если они бы узнали о том, что у нее сексуальные отношения с одним из подопечных, с мальчиком!

– Мне было четырнадцать! Я был мужчиной!

– Не для твоих воспитателей. Она должна была уйти.

– Не прощаясь? Без записки?

– А чего ты ждал?

– Они наверняка настояли на том, чтобы полностью исключить контакты между вами. Возможно, они пригрозили ей полицией, и, честно говоря, они обязаны были заявить на нее. Возможно, они хотели защитить тебя.

– Но они никогда об этом не говорили! Хилари смотрела на дождь, поднимающий рябь в бассейне, потом вздохнула и попыталась заглянуть Мэтту в глаза.

– Тебе нужно просто это принять! Люди часто так поступают с тем, что им не нравится. Просто убирают это с глаз долой!

Он бросил на нее косой взгляд.

– И ты так поступила со своим мужиком?

Она выдержала его взгляд и улыбнулась.

– Не уверена.

Мэтт шумно вздохнул и качнулся на стуле.

– Нет. Никто ни в чем не уверен. Никто ничего не знает, не правда ли?

Дождь постепенно стихал. Иногда сквозь бреши в облаках проглядывало солнце. Она встала и опустила руку ему на голову, погладив его по виску пальцем.

– Думаю, что так, Мэтт.

Она покрутила в руках бутылку, не зная, что сказать.

– Спасибо за компанию. Я, пожалуй, пойду. Она поцеловала его в щеку и побежала прочь, пригнувшись под дождем. Мэтт смотрел ей вслед. Она ему нравилась. Она ему по-настоящему нравилась. Не надо было так ее нагружать. Он выудил из стакана с колой кусочек лимона, все еще раскачиваясь на стуле, и пососал кислую дольку. Бармен подошел к нему собрать стаканы. Мэтт огляделся – в баре, кроме него, никого не осталось. Он поднялся. И тут, толкнув ногой стул, внезапно заметил ее холщовую сумку на полу.

Черт! Он ведь даже не знал, где она живет. Он знал, что она приходит и уходит через дальние ворота, и это все. Он схватил сумку, выскочил под дождь и побежал по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. По наитию он повернул налево и побежал, глядя по сторонам, а когда добежал до крутого подъема, ведущего к озеру и другим номерам, увидел ее около самых дверей, слишком далеко, чтобы позвать. Он помчался вниз, успев увидеть, как она подошла к двери и озабоченно покачала головой, поняв, что оставила сумку в баре. Он перешел на шаг, переводя дух.

– Ищешь это? – выдохнул он с улыбкой, наклонившись и уперевшись руками в бедра, чтобы отдышаться.

Хилари сделала большие глаза и полезла в сумку за ключами. Открыла дверь и застыла, чувствуя, как все тело сладко заныло. Она так и стояла в дверях, не решаясь войти или обернуться. Мэтт подошел к ней и обнял за плечи. Она погладила его бедро и тут же снова отдернула руку. Он провел ладонью по ее все еще мокрым плечам и, нагнувшись, слизнул капли с ее ключицы. Ее шея напряглась.