Сильнее смерти - Лора Бекитт

Мидори не была уверена в своих предположениях. Путем предательства Акира никогда не достиг бы и сотой доли того, что дали ему везение, честность и неустанный труд. Значит, должны быть другие мотивы, но какие? Что может заставить человека рисковать не только своим положением – судьбою рода, жизнью всех членов семьи?!

Женщина знала: в глубине души она всегда будет сомневаться в муже – о нет, не столько в его поступках или словах, сколько в том, что таят его мысли, а еще больше – чувства.

Юный пленник не представлял, как больно Акире смотреть на него и разговаривать с ним. С лица Кэй-таро, еще не огрубевшего, без печати неверия и зла, на него смотрели глаза Кэйко.

Кэйтаро хорошо помнил, как очнулся в этой комнате, думая, будто все еще находится на поле боя, и, увидев склонившегося над ним человека, прошептал:

– Я хочу сразиться с вами! – Это были его последние слова, обращенные к сыну князя Аракавы.

– Существуют причины, по которым я не могу сразиться с тобой, – отвечал тихий голос.

– Не бывает причин, по которым враг не может сразиться с врагом, – сказал юноша.

– Человеческое сердце непредсказуемо… И потом, ты мне не враг.

Кэйтаро растерялся. Его ясные глаза смотрели вдумчиво и серьезно. Кто вспоминает о сердце в дни решающих битв, в угаре жизни и блеске смерти?! А потом он внезапно вернулся в реальность и понял, что перед ним не князь Сабуро, и тогда прошептал:

– Где мой меч и доспехи?!

– Меч здесь. Когда придет время, я отдам его тебе.

– Где я?

– В крепости Сэтцу, куда ты так стремился попасть. Правда, это не замок, а всего лишь мой дом. Впрочем, в замке ты уже бывал.

И Кэйтаро немедля возразил:

– Нет, не бывал!

Акира усмехнулся:

– Ты не раз проникал туда в своих мыслях, в мечтах, а это, поверь, нечто высшее и большее, чем хладнокровно и бездумно ступать ногами по полу и трогать руками перегородки.

Кэйтаро замолчал, озадаченный. А Акира вновь усмехнулся. Мечты… Сказка для души, в которую веришь, как порою веришь своим чувствам, ведущим во тьму по дороге света, с сознанием истины – через царство лжи.

– Кто вы? – спросил юноша. – Ваше лицо кажется мне знакомым…

– Кандзаки.

Кэйтаро отпрянул. Его лицо залила краска.

– Так вы…

– Я хорошо помню нашу встречу в Киото, – спокойно произнес Акира. – Наверное, после отец сказал тебе, что я – его злейший враг?

Глаза юноши сверкнули.

– Я верю своему отцу!

– Ты должен верить. – Акира сделал ударение на втором слове.

– Почему я здесь?! Я хотел сразиться с князем Аракавой! А он… Лучше б мне умереть!

Он рванулся вперед, и у него тут же потемнело в глазах. Тело прошиб горячий пот, и Кэйтаро упал на футон[30]. Очнувшись, он почувствовал, как его лба касается чья-то рука.

– Нет, – твердо произнес Акира. – Лучше живи. Узнай то, чего ты еще не знаешь, пойми то, чего пока не успел понять. Ты хотел попасть в Сэтцу не так, но исполнение самых заветных желаний очень часто дается слишком высокой ценой. Когда ты окрепнешь, я выведу тебя отсюда, и ты отправишься к господину Нагасаве.

Во взгляде юноши вспыхнула надежда.

– Вы думаете, он жив?!

Акира улыбнулся уголками губ:

– Надеюсь. Значит, смерть не так уж прекрасна?

– Все хорошо в свое время – так говорит мой отец.

– Он прав. – Акира смотрел в огонь. – Жаль тех, кто умирает совсем молодым. Как твоя мать.

Кэйтаро смотрел на него во все глаза.

– Вы ее знали?!

– Не очень хорошо, – уклончиво произнес Акира. – Но я ее видел. Она была очень красивой.

– Отец мне ничего не рассказывал, – тихо промолвил юноша. – Но он говорил, что она жива.

– По-видимому, не хотел тебя огорчать. Ее звали Кэйко, и она не принадлежала к самурайскому роду, ее отец был купцом.

Кэйтаро слушал с такой жадностью, с какой, наверное, пил бы воду в пустыне. Акира рассказал ему историю, которую в свое время слышали Кандзаки и Като. В целом то, что он говорил, было чистой правдой, он не упомянул только о своей связи с Кэйко.

Позднее Кэйтаро не мог понять, почему позволил вовлечь себя в этот разговор, слушал господина Кандзаки, да еще задавал ему вопросы! Не иначе потому, что был болен, слаб телом и почти утратил силу духа. Потом он замкнулся в себе, ни о чем не спрашивал, а сам отвечал сурово и надменно. А как еще говорить с врагом?!

Но сейчас, когда Кандзаки вошел и сразу спросил: «Как ты, Кэйтаро-сан?» – ему показалось, что перед ним не противник, напротив, кто-то очень близкий, кому можно и нужно доверять.

– Тебе опасно оставаться здесь. Что, если ночью мы покинем крепость? Я провожу тебя. Потом вернусь назад.

Юноша кивнул. Боль в теле утихла, осталась лишь сковывавшая суставы каменная тяжесть, точно к рукам и ногам привязали по булыжнику. Но с этим несложно справиться.

Несколько секунд Акира стоял молча и не двигался. Что ждет Кэйтаро? Какою сложною мерой можно измерить бесплодные искания, самообман, желание судьбы несравненно более великой, чем та, что дана тебе от рождения? Стоит ли покоряться извечному человеческому жребию – бескорыстно жертвовать собой ради придуманных неизвестно кем идеалов? О, если б знать!