Очарованная - Элизабет Лоуэлл

— Но вместо того чтобы во весь опор скакать к замку, — продолжал Доминик, — Ариана как вихрь ворвалась на своей коротконогой лошадке в самую гущу схватки. Ее безрассудная храбрость и спасла Саймону жизнь.

— Это правда? — тихо произнесла Мэг.

— Да, — сурово ответил Доминик. — Я в неоплатном долгу у холодной норманнки.

— Холодной? — переспросил Дункан. — Да холодная женщина спокойно смотрела бы, как Саймон погибает, и глазом бы не моргнула. Нет, я бы сказал, что Ариана способна на глубокое страстное чувство.

— Но только не к мужчинам, — жестко произнес Доминик.

Дункан даже вздрогнул — так велика была уверенность в голосе Волка Глендруидов — и покачал головой, молча сочувствуя Саймону Верному.

Порыв ветра ворвался в комнату. Где-то наверху в замке захлопали ставни. Сокол Саймона, одиноко сидящий на своем шесте в большом зале, издал пронзительный клик, но никто не ответил на его призыв.

Караульный на стенах крепости прокричал время.

Доминик встал и неуверенно направился к двери, но спустя мгновение, как бы очнувшись, ускорил шаг.

— Тревоги не было — изменники поблизости не обнаружены, — произнес ему вслед Дункан.

— Я опасаюсь не нападения разбойников, а наступления ранней зимы, — бросил на ходу Доминик.

Шаги его постепенно стихли на винтовой каменной лестнице.

Дункан взглянул на глендруидскую колдунью.

— Что тревожит его, Мэгги? — спросил он.

Она слабо улыбнулась, услышав свое ласковое детское имя, но ее улыбка быстро угасла.

— У него все Блэкторн на уме, — озабоченно ответила она.

— До вас дошли какие-нибудь дурные вести?

— Нет. После того как Доминик расправился с Риверсами, изменники предпочитают обходить наши владения стороной и больше не досаждают нашим людям.

— Так почему же тогда Доминик мрачен, как волк, посаженный на цепь?

Мэг на мгновение прикрыла глаза, почувствовав сильный толчок ребенка. Она ласково обхватила руками живот, черпая силы в новой жизни, зародившейся в ее чреве. Как ни тяжело протекала беременность, ее радовало то, что малыш такой здоровый и сильный.

— Все объясняется просто, — вздохнула она. — Мне видятся дурные сны.

Дункан хмыкнул.

— В твоих колдовских сновидениях все исполнено значения.

Мэг покачала головой. Золотые колокольчики печально запели, и огненные вспышки заиграли в ее волосах.

— Мне снились два волка: черный и бурый, — медленно произнесла она. — Снился дуб с карими глазами и арфа, поющая, как соловей, под руками золотого рыцаря. Мне привиделась буря, нависшая над всем этим. Жестокая буря!

— Ну, теперь понятно, что Доминик себе места не находит от тревоги, — язвительно заметил Дункан.

— Да, это так. Томас Сильный охраняет Блэкторн в наше отсутствие. Он преданный и храбрый воин, но он не сможет заменить хозяина замка, если зима задержит наш отъезд из Стоунринга и беда постучит в стены Блэкторна.

Пробормотав проклятие, Дункан запустил руки в свою густую шевелюру. В мерцающем свете очага были видны многочисленные шрамы и рубцы, покрывавшие его руку, — память о давних битвах.

— Вы должны вернуться в Блэкторн, — решительно произнес он. — Мои беды и так уже слишком долго удерживали вас здесь.

— Но я совсем не это хотела сказать, — оправдывалась Мэг.

— Я знаю. Но я имею в виду именно это.

Дункан поднялся с изяществом и легкостью, неожиданными для такого крупного мужчины. Некоторое время он молчал, наблюдая за пляской огненных язычков в камине, затем промолвил:

— Я пошлю с вами отряд стражников. Они будут сопровождать вас до поместья Карлайсл. Далее вам ничто не угрожает. Я бы и сам поехал с вами, но…

— Ты нужен здесь, в Стоунринге, — закончила за него Мэг.

— Да. Особенно сейчас, когда эти треклятые изменники повадились грабить и убивать слабых и беззащитных.

Дункан стиснул руки, будто почувствовал в ладонях знакомую тяжесть боевой секиры, с жутким свистом рассекающей воздух.

— Я прикажу, чтобы ваши лошади и скарб были готовы завтра к рассвету, — сказал Дункан. — Не тревожься, Мэгги. Мы будем ухаживать за женой Саймона, как если бы она была членом нашей семьи. Когда ей станет лучше, мы привезем ее в Блэкторн к мужу.

Дункан ни минуты не сомневался, что Саймон последует за своим братом и господином и на следующее утро вместе с ним покинет Стоунринг. Волк Глендруидов никогда и не скрывал, как он ценит советы, помощь и ратное искусство Саймона Верного.

Мэг вздохнула и с трудом попыталась встать.

— Куда ты торопишься? Погрейся еще у огня, — быстро произнес Дункан, направляясь к ней.

— Нет, я должна идти. Посмотрю, как там моя больная.

Дункан бережно взял Мэг за плечи и улыбнулся ей доброй, искренней улыбкой.

— Когда-нибудь, когда придут для всех нас лучшие времена, вам с Волком Глендруидов непременно следует еще раз побывать в Каменном Кольце, — мягко произнес он. — И для вас тоже расцветет священная рябина. Я верю в это так же, как верю в себя.

Мэг расцвела в улыбке — будто проглянуло теплое ласковое солнце. Приподнявшись на цыпочки, она коснулась губами щеки Дункана.

— Мы, разумеется, еще раз приедем к вам, — проговорила она.

Улыбка все еще играла на ее губах, пока она поднималась в комнату Арианы. Кассандра сидела у постели больной, вышивая на куске полотна какой-то замысловатый узор.

Полог кровати был опущен, защищая Ариану от ледяных порывов ветра, проникающего сквозь узкие стрельчатые окна.

— Как она? — тихо спросила Мэг.

— Спит.

— Ее лихорадит?

— Похоже, что нет, хвала Всевышнему, — промолвила Кассандра.

— Саймон ушел к Доминику на сторожевой пост?

— Нет, — ответил низкий голос из-за полога кровати.

Саймон отдернул занавес и встретил удивленный взгляд глен-друидской колдуньи.

— Не волнуйся, — произнес он. — Я ее не потревожу. Просто без меня она спит беспокойно.

Мэг посмотрела на Ариану: девушка лежала, свернувшись под покрывалом, повернув лицо к Саймону. Между ними, как мостик, соединяющий два берега, лежало аметистовое платье.

Нахмурившись, Мэг обернулась к Кассандре.

— Я не знаю, как принято у вас, Посвященных, — сурово сказала она, — но глендруиды тщательно очищают все, чего может коснуться больной.

— Можешь проверить, — возразила Кассандра, — и ты убедишься, что это платье свежо и чисто и без твоих ритуальных стирок в травяных настоях.

— Да, это так, — подтвердил Саймон. — Я сам осмотрел ткань — мне известно, как ревностно ты соблюдаешь свои ритуалы.