Ядовитый привкус любви - Есения Маас

Абсолютно разные характеры и темпераменты, порой, от их ссор звенели стёкла, но неизменным было только одно — их любовь. Они сгорали, восставали из пепла и продолжали любить снова и снова. Всегда независимой маме пришлось подстраиваться, идти на компромиссы, отец же учился доверять и не ревновать к каждому столбу. Они через многое прошли, чтобы быть вместе, росли над собой, показывая своим примером идеал семьи. И теперь этого нет. У мамы в сердце и душе осталась большая дырка, которую ничем не заполнить. Она потеряла смысл жизни.

Я знаю.

Вздохнув, я запрокинула голову, следя за шапками облаков, томно и медленно плывущих по вечернему небу. Я не хочу этого для себя. Только не так. Любовь Мэттью — больная, любовь мамы — мёртвая, я сама никогда не привязывалась к партнёрам, предпочитая держать сердце на замке. Но брак с Кейном, человеком, чьё сердце за тысячу километров, а, может, и больше от меня; человеком, предпочитающим одноразовые сексуальные связи долгосрочным отношениям, может оказаться выходом. Брак по расчёту не даст утонуть в чувствах, позволит остаться рациональной. Есть только одно но, я не стану сидеть дома и в сентябре пойду учиться. Тратить целый год на его прихоть не стану. В конце концов, следующим летом, после итоговых тестов, я подам на развод.

Пальцы пробежались по косяку, задержавшись на небольшой выемке справа. Где-то за спиной послышался тихий квак. Похоже, лягушонок полностью разделяет мои сомнения. Любить — больно. Возможно, жизнь без любви будет гораздо спокойней и счастливее.

Интересно, почему я ничего не ответила Джем на этот выпад? Наверное, мне стало её жаль. Пока она шипела, выдавливая угрозы, в её глазах стояла такая тоска, что хоть в петлю лезь. Она ведь тоже любит, наверняка, ей больно видеть Кейна, пусть и живого, но такого далёкого. Так же, как матери больно видеть отца под белой простынёй.

Мы не выбираем кого любить, однажды сказал мне Тей. То была его исповедь после скандала с отцом. Выбор друга пал на мастера из салона матери. Человека, в принципе, достойного, насколько я могла судить из слов Тея, только вот отец был категорически против отношений сына с мужчиной. С тех пор Тейлор закрылся, и о своих пассиях не сообщал никому, даже мне. Но слова, сорвавшиеся тогда шёпотом с его губ, и боль в голосе после расставания, до сих пор звучали в ушах.

— Мы не выбираем кого именно любить, но ведь можем совсем не влюбляться, — прошептала я, открывая дверь.

— Квак.

Глава 16

— Уходи.

Я отвернулась и показала на дверь комнаты. Лучше так. Чем сильнее я сделаю больно, тем выше шанс оставить всё так, как есть.

Кейн отвернулся от окна и качнул головой.

— Нет.

Хриплый голос, разбитое лицо и перетянутая эластичными бинтами грудь печалили. Запах мужа, не дававший покоя с самой первой встречи, кружил голову. Так не должно быть, я не люблю. Я ненавижу. За то, что пришлось выйти замуж. За то, что он решил, что сможет покорить меня, как и десятки других женщин. За то, что посчитал такой же, как все. Ненавижу.

Руки дрожали, так что я сцепила их в замок и подняла глаза:

— Уходи, Кейн. Так будет лучше для всех.

— Нет.

Вот, настырный.

— Когда детектив Уорд привезёт Вову, я заплачу сама.

— Ей не нужно платить. Я сам разберусь и никуда не уеду, — спокойно отозвался муж. — Ты моя жена, Лиз, и мы будем вместе, хочешь ты того или нет. Можем собраться и поехать в имение, но только все.

— Свербит? — усмехнулась я для пущего эффекта.

— В смысле? — приподнял Кейн брови.

— Секс. Тебе настолько нужен секс, что ты даже в таком состоянии готов остаться?

— При чём тут он? — Сев в кресло, он тронул разбитый глаз и поморщился. — Ты только что потеряла отца, твой брат сбежал, в конце концов, я не могу в таком виде из дома выйти. Скажут, что в нашей семье домашнее насилие. Тебя могут привлечь. — Муж искоса взглянул и улыбнулся.

— Не смешно, — поджала я губы, прижимаясь к стене.

— А по-моему, даже очень.

Кейн медленно поднялся и не отрывая от меня взгляда, двинулся вперёд. Сердце ухнуло в груди, сознание слабо запротестовало, ссылаясь на нормы собственной морали, но сделать шаг в сторону и уйти я не могла. Стояла и смотрела как кролик на удава.

Он гипнотизировал, подавлял и не оставлял шанса. Чёрт. Я ущипнула кожу на тыльной стороне ладони, чтобы отвлечься, но руки Кейна уже опустились на мои бёдра. Медленно приблизив голову, он несмело коснулся губ.

— Нет, — отвернувшись, прошептала я. — Ты же весь побит. Рёбра наверняка треснули, да и глаз один не видит.

— Рёбра беспокоят меня меньше всего, — прошептал он, поглаживая мне спину. — Даже с закрытыми глазами я вижу тебя как наяву. Могу показать любую родинку.

— Ты врёшь, — прошептала я в ответ, едва разлепив губы. — Ты меня почти не знаешь, мы едва ли знакомы месяц.

— О, нет, моя дорогая. Я знаю тебя давно, очень давно. Так давно, что самому тошно. А вот ты меня совсем не помнишь, это, знаешь ли, злит.

Его пальцы сжали ягодицы, причиняя боль, но мне было всё равно. В ушах звенело: ты меня совсем не помнишь… Страшно. Оказывается, ко всему прочему, Кейн ещё и псих. Мы познакомились год назад, когда он пришёл знакомиться с нами в кафе.

Сглотнув, я отодвинулась, стараясь не нажимать на рёбра.

— Мы с тобой познакомились год назад. И поверь, с той фееричной встречи я тебя помнила, как самовлюблённого засранца, собравшегося на мне жениться.

— Да уж, сильно тебя тогда тряхнуло, — печально рассмеялся муж и, подняв руки, отошёл к кровати. — Я сдаюсь.

— О чём ты говоришь? — нахмурилась я.

— Около пяти лет назад ты отдыхала с семьёй на Барбадосе, да?

— Ну, да, — осторожно согласилась я, всё ещё не понимая, к чему он ведёт. — Ездили вчетвером отметить мой день рождения. Ты что, рылся в наших документах?! — выпалила я возмущённо. — Хотя нет, вряд ли. Детектива нанял? — Пришло озарение. Ну надо же, какой скот!

— Да брось, — скривился Кейн. — Я что, похож на того, кто может нанимать детектива для слежки? Мне казалось, что я выставил себя в лучшем свете, чем ты могла бы подумать, — пробормотал он озадаченно.

Округлив глаза, я молча упала в кресло. Кажется, Мэттью слишком сильно бил его по голове.

— Ты сейчас думаешь, что я слегка того? — Он постучал себя по голове и улыбнулся.

— Ты что,