Красавица и герцог - Джулия Куин

– Но вы не можете всерьез осуждать его за это, – прошептал Джек. – Внезапная буря, утлое суденышко…

– Ему не следовало надолго задерживаться в Ирландии, – прошипела герцогиня. – Да и вообще, напрасно он туда поехал. Джон был нужен здесь.

– Нужен вам, – мягко подчеркнул Джек.

Лицо герцогини на мгновение утратило обычную суровость, и Джеку показалось, что в глазах ее блеснули слезы. Однако какие бы чувства ни клокотали в ее душе, она сумела овладеть собой и, угрюмо подцепив вилкой кусок бекона, проворчала:

– Он был нужен здесь. Нужен всем нам.

Грейс резко встала из-за стола:

– Если позволите, ваша светлость, я пойду поищу Марию.

Джек тоже поднялся. Он не собирался оставаться один на один с герцогиней.

– Кажется, вы обещали показать мне замок.

Грейс перевела взгляд с госпожи на мистера Одли и обратно. Наконец старуха нетерпеливо взмахнула рукой и проворчала:

– Ладно, покажите ему дом. Пусть полюбуется на свое родовое владение перед отъездом. С Марией вы встретитесь позже. А я останусь, подожду Уиндема.

Джек и мисс Эверсли направились к двери и собирались покинуть столовую, когда до них донеслись последние слова герцогини:

– Если он еще вправе носить это имя.

Грейс была слишком рассержена, чтобы вежливо ждать своего спутника за дверью, и успела пройти половину коридора, прежде чем мистер Одли ее догнал.

– Это экскурсия по замку или состязание в беге? – поинтересовался он. Его губы сложились в знакомую насмешливую улыбку, но на этот раз Грейс лишь рассвирепела еще больше.

– Почему вы ее дразнили? – взорвалась она. – Зачем вам это нужно?

– Вы о моем замечании насчет ее прически? – уточнил Джек, глядя на нее с самым кротким и невинным выражением, будто желая спросить: «А что я такого сделал?» При этом он отлично знал ответ, что больше всего возмущало Грейс.

– И не только, – гневно выпалила она. – Завтрак начинался так чудесно, а потом вы…

– Может, вам этот завтрак и показался чудесным, – оборвал ее Джек неожиданно резким тоном, – однако меня не оставляло ощущение, что я говорю с горгоной Медузой.

– Пусть так, но вам не следовало распалять ее еще больше своими колкостями.

– А разве «его святейшество» не делает то же самое?

Грейс недоуменно нахмурилась, не скрывая раздражения.

– О чем это вы?

– Прошу прощения. – Мистер Одли пожал плечами. – Я имел в виду герцога. Я не замечал, чтобы он прикусывал язык в присутствии бабушки. Я лишь подражал ему, надеясь, впрочем, его превзойти.

– Мистер Од…

– Ах, я, кажется, оговорился. Он ведь не святейшество, верно? Скорее, само совершенство?

Грейс растерянно замерла, глядя во все глаза на мистера Одли. Чем заслужил Томас такое презрение? Если кто и имел полное право гневаться, так это сам Уиндем. Собственно, он и был вне себя от ярости, но по крайней мере ему хватило воли покинуть замок, чтобы излить свой гнев где-то за его пределами.

– О, вспомнил, его светлость, не так ли? – продолжал мистер Одли, к которому вернулась его обычная насмешливость. – Я настолько необразован, что не знаю, как правильно обращаться к таким важным особам.

– Я никогда не называла вас необразованным. Как, впрочем, и герцогиня. – Грейс сердито фыркнула. – Теперь она будет капризничать весь день.

– А разве в другие дни она не капризничает?

О Боже, Грейс захотелось огреть мистера Одли чем-нибудь тяжелым. Конечно, герцогиня постоянно донимала всех своими капризами, и Джек об этом знал. Но чего он добивался этим сухим, язвительным замечанием? Хотел показать свое превосходство?

– Сегодня будет много хуже обычного, – неохотно проворчала Грейс. – А расплачиваться придется мне.

– В таком случае простите меня, – покаянно произнес мистер Одли, отвесив поклон.

Грейс вдруг стало не по себе. Не потому что ей показалось, будто мистер Одли издевается над ней, а как раз оттого, что он был совершенно серьезен.

– Не стоит извиняться, – пробормотала она. – Вы не обязаны принимать во внимание мои обстоятельства.

– А Уиндем беспокоится на этот счет?

Грейс подняла глаза и смущенно встретила его настойчивый взгляд.

– Нет, – тихо отозвалась она. – То есть он всегда внимателен ко мне, однако нет…

Нет. Томас, конечно, заботился о Грейс и не раз вставал на ее защиту, когда замечал, что герцогиня обращается с ней несправедливо, но он никогда не стал бы сдерживать свой сарказм в беседе с бабушкой ради сохранения мира. А Грейс никогда бы и в голову не пришло попросить его об этом. Или упрекнуть за излишнюю язвительность.

Он был герцогом. И Грейс никогда не позволяла себе фамильярничать с ним, несмотря на дружбу.

А мистер Одли…

Грейс на мгновение закрыла глаза и отвернулась, чтобы Джек не увидел, как мучительно исказилось ее лицо. Сейчас он был всего лишь мистером Одли, стоящим не намного выше ее по положению. Но в ушах Грейс все еще звучал тихий зловещий голос герцогини: «Подожду Уиндема… Если он еще вправе носить это имя».

Герцогиня говорила о Томасе, и нетрудно было продолжить ее мысль. Если Томас не Уиндем, значит, Уиндем – мистер Одли.

Значит, этот мужчина… мужчина, который дважды поцеловал Грейс и пробудил в ней мечты о мире за пределами замка, возможно, истинный владелец Белгрейва. Герцогский титул не просто несколько лишних слов, добавленных к чьему-то имени. Это и земли, и состояние, и целый пласт истории Англии, возложенный на плечи обладателя герцогства. И если пять лет, проведенных в замке Белгрейв, чему-то и научили Грейс, так это тому, что аристократы заметно отличаются от остальной части человечества. Они так же смертны и тленны, также подвержены боли и недугам, как и весь людской род, и все же в них есть нечто особенное.

Отличие не делает их лучше, что бы ни утверждала герцогиня в своих бесконечных нравоучениях. Грейс никогда этому не верила. Быть иным не значит быть лучше. Однако знание своих корней, верность традициям и ощущение собственной значимости накладывают печать избранности на этих людей.

Если мистер Одли законный отпрыск Джона Кавендиша, тогда он герцог Уиндем, и мечтать о нем – непозволительная дерзость, когда ты всего лишь жалкая старая дева.

Грейс глубоко вздохнула, стараясь справиться с охватившим ее смятением, и лишь убедившись, что полностью владеет собой, повернулась к Джеку:

– Какую часть замка вы хотели бы осмотреть, мистер Одли?

Джек благоразумно решил не проявлять излишней напористости и любезно заметил:

– Конечно, мне любопытно было бы увидеть весь замок, но, боюсь, для подобной экскурсии одного утра маловато. С чего вы посоветуете начать?