Манкая - Лариса Шубникова

— И что? — Женька трезво смотрел на вещи, чисто по-мужски. — При чем тут кольцо и соседка?

— Может и ни при чем, а может и самое оно! Широков наш на нее так смотрел, что … В общем, хотите смейтесь, но уверена, из-за нее!

— Интуиция? — Илька Сомов ехидно поглядывал на мадмуазель Стрижак.

— Цыц. Не думаю, что Митька наш из-за бабы, — Кудрявцев коротко взглянул на Веру. — То есть, из-за девушки. Однако, Вера, ты сотрудница у нас неглупая, и просто так не стала бы болтать. Если учесть, что шеф в странном помешательстве, то возможно всё. А если так, то придется послать Верочку на переговоры. Тут нужна деликатная женская особь.

— Вы с ума сошли, да? Какая девушка? Митька наш никогда бы …Да ни за что! Скала он! — Женька пыхтел, защищая своего шефа от такого наглого поклёпа.

— Значит, пришло его время, — выдала неопределенное Верочка и поднялась. — Я пойду. Если что, на связи. Илька, создай группу в мессенджере, чтобы я не каждому писала, что и как.

Поправила форменный пиджак, пригладила волосы и ушла…воевать или спасть, тут непонятно пока.

* * *

Митька сидел в кабинете своем и злобно перетряхивал содержимое ящиков рабочего стола. Странное бесиво не отпускало его с понедельника, с того самого момента, когда увидел он Юльку и Киру рука об руку. Он писал к Юле, но ни на одно из его сообщений девушка не ответила. Да, Широков предполагал и такое развитие событий, но злость унять был не в состоянии. Он понимал, что ведет себя как последний урод, но все равно срывался на друзьях, сотрудниках, а более всего на себе самом.

— Можно? — Вера Стрижак показалась в дверях кабинета.

— Я занят! — снова не сдержался Широков.

Однако, его рёв Веру не напугал, а как-то даже мотивировал. Девушка вошла в кабинет и встала напротив злобного шефа. Вздохнула поглубже и выдала, словно в воду бултыхнулась:

— Мить, задолбал. Всех уже запугал. Орёшь дурниной. Народ от тебя прячется, и работать нормально не в состоянии. Чего ты добиваешься, а? Всех разгонишь, а сам подохнешь, как загнанный мерин!

Да, кровь не водица. Пожалуй, вот эта ее смелость не просто так взялась, из ниоткуда. Потомственная кубанская казачка, это вам не хухры мухры. Смелые и яркие дочери кубанских земель наверно так и успокаивали своих мужей-казаков. Попробуй, угомони вояку. Вот и поднялось, взвихрилось в Верочке древнее, женско-казачье. Не суть. Главное, что Митьку проняло.

— Чё? — ошалело уставился на помощницу Широков.

— Через плечо! С глузду двинулся, так и скажи. Упакуем в лучшем виде и в психушку! Только, Мить, может, расскажешь, с чего взбеленился, а? Мы же переживаем за тебя, ирод. Сколько вместе хлебнули. Может, проблемы финансовые? Или как?

Вера присела на стул и посмотрела на Митьку очень сочувственно и выжидательно. Тот подзастыл сначала, а потом сказал.

— Финансы в норме. И не надо за меня переживать, Вер. Временные трудности.

— Ты вот что, не юли. Сам знаешь, что мы для тебя на все готовы. Помочь, побить и прочее. Мить, мы же как семья. Ты всех пригрел и объединил, работу дал, а многих вытащил из задницы. Ты давай, не забывай, что не один. Что нужно сделать? Просто скажи. Смотреть же больно на твои эти выкрутасы. Вон, похудел, посерел.

Вера прослезилась, а Митька дернув щекой, промолчал. В самом деле, а что рассказывать-то? Что влюбился в чужую жену и света белого не взвидел? Так и сидели… Вера плакала, а Митька молчал.

— Мить, это из-за нее, да? Из-за Юли? — вот не скажи это Верочка, Митька бы и дальше молчал, а тут …

Хватанул со стола тяжелую фиговину в виде головы льва и запустил об стену! Вера даже не дернулась, просто встала со стула, взяла бутылку коньяку с полки, два стакана, и налила себе и ему. Ну, снова оно, чисто русское. Радость — бухнуть, горе — выпить.

— Рассказывать нечего, Вер. Она замужем, а я в дерьме, — это после долгого глотка коньяку.

— И что? Отбей! Тебе ли плакаться? И красавец, и весь такой из себя, — ну, Вера говорила наобум, не понимая пока в чем беда.

— Вер, вот какой «отбей!?! Ты… — и снова глоток коньяку.

— А что не так-то? — аккуратненько стала прощупывать почву помощница.

— Честная, она… — вот так начал свой рассказ Митька.

Выложил все изумленной помощнице и полегчало. А вот Вере потяжелело. Она сидела и пыталась представить себе Широкова в роли глубоко влюбленного мужика. В голове укладывалось с трудом, а вот глаза наблюдали того самого, глубоко влюбленного. И что посоветовать? А просто все. Верочка тоже девушка, тоже мечтала о любви и сильном плече. Потому и сказала от души:

— Все равно, отбей. Мить, любит она тебя или нет, не знаю. А вот то, что муж у нее козлина редкая, это точно! Ты всегда героем был, так что сейчас-то изменилось? Спаси принцессу. Убей дракона. А сам…Тут сложно. Знаешь, даже если твоей не станет, так ты хоть знать будешь, что она не погибнет рядом с этим уродом, — и вспомнилось Вере, как Митька нянькался с ней, когда случилась любовная беда и полный крах ее надежд стать мадам Васяевой. — Вот, что, Мить, давай, соберись. Внешний холод и внутренний пламень. Поверь, ни одна не останется равнодушной к такому.

— Что ты несешь, а? Какой пламень? Это сказки что-ли?

— Вот именно! Что, пупок надорвешь, если подаришь ей сказку?

Широков даже глаза закатил, мол, совсем ты, Вера, куку.

— Не выйдет.

— А ты сделай, чтобы вышло. Может она, такого как ты, всю жизнь ждала. С твоих слов жила затворницей, книги читала. Натура романтическая. Ну и выдай ей романтики по полной.

— Верная она.

— Ага. Ты тоже нормальным был, пока ее не встретил. Может и она измениться, а?

Тут Широков задумался. Верная Юленька, это правда. Шансов мало, но… В словах Веры была крупица рационального! Если даже Широкову не быть Юлькиной судьбой (хотя, про знак он помнил прекрасно!), то Кирочку нужно ликвидировать. А там уж сама пусть ищет и выбирает себе любимого. Вот как-то так…

* * *

В то время, когда Митя и Вера распивали прекрасный коньяк в «Ярославце», в квартире Гойцманов была тайная сходка соседей.

— Ви садитесь, в ногах правды нет, — Яков Моисеевич приветствовал сестричек Собакевич, Ирэн и Заварзиных.

Все подвигали стульями в большой столовой юриста и расселись. Получилось пёстренько и забавно. Этакий круг посвященных, навроде круглого рыцарского стола короля Артура.

— Яша, у нас к тебе дело, — Джеки начала свою объяснительную речь. — Вопрос касается Юленьки. Все мы знаем сокровище наше с детства и принимаем участие в ее жизни. И также знаем о ее кошмарной обузе в виде Кирилла. Я последние дней пять Юлю перестала узнавать. Девочка наша совсем погасла и боюсь, что состояние ее ухудшается. Нужно что-то делать!

— Верно, Ирина. Мы с Дорой тоже заметили, что Юленька сама не своя. Давеча забыла нам лекарства принести. Такого никогда не было. Вчера вот прошла мимо и не поздоровалась. И в глазах слезки. Я видела сама, — голубоволосая Фирочка похожа была на встрепанного воробышка.