Манкая - Лариса Шубникова

Чему вы удивляетесь? Кира никогда не был идиотом, а уж инстинкты, рефлексы и интуиция развиты были, как у любого эгоиста, прекрасно. Пардон муа, но чуял Кира своей располневшей попкой, что Широкова и его собственную жену что-то связывает. Вопрос — что? Надо бы выяснить, но не сейчас. Это Кира тоже чуял…попкой. Да понимал он прекрасно, что Юлька никогда ничего не позволит себе с другим мужчиной, но подстраховаться было необходимо.

— Тебе удобно, малыш? — Кирочка сидел возле ванной на полу и играл взволнованного муженька.

— Все отлично. Спасибо тебе большое, — Юля укрытая мыльной, ароматной пеной, лежала в ванной, закрыв глаза.

Кирочка дождался, когда ее усталость слегка уляжется, лоб разгладится, и начал. Что? Воспоминания! Он залился соловьем и о первой их встрече, и о первой ночи, и о тех нескольких поездках в морю, которые случились в их совместной жизни. Говорил о своей любви, о радости, которую она, Юлька, дарит ему каждый день. Как тяжело Кире жить без Юлиной поддержки, и как больно ему было сегодня услышать ее отказ.

Прекрасно знал Раевский, что Юлька не останется равнодушной к его речи, более того, станет винить себя во всем, а уж потом снова станет покорной, как и всегда. Как и Юленькин отец, Кира от рождения знал, что виноватый человек — покорный человек. Потому никогда не чувствовал за собой вины и жил свободно и счастливо. А Юлька? Ну, женщине подобает знать свое место и «убояться супруга своего». Удобно для Киры. А он этого вот удобства и ждал от жены. Потому и связал себя узами брака с такой вот покорной и управляемой женщиной: заботливой, обаятельной и всепрощающей.

Кирилл знал, что Юле хочется детей, но в его планы это не вписывалось, потому и делал он инъекции и пил таблетки, чтобы ненароком не преподнести самому себе подарочек в виде орущего чада и не дать возможности жене переключить всю свою заботу и внимание на малыша.

Вот и говорил он сейчас Юльке прочувствованные слова, вгонял жену в моральные долги и «ставил на место». Каково же было удивление хитрого мужа, когда увидел он Юлькино лицо. Отчаяние, боль и горе. Вот, что было в ее серых, ярких глазах. Она заплакала. И рыдала так долго, что Кира устал сидеть на полу и ждать конца неуместной истерики.

— Малыш, что с тобой? Девочка моя любимая… — растерялся Раевский.

— Прости меня. Ты не мог бы оставить меня одну? Прости, пожалуйста,

Пришлось уйти и оставить жену в ванной и слезах. Юля вышла спустя час и направилась в спальню. Кира побрел за ней. Они легли в постель и Юля отвернулась. Кира, напуганный ее состоянием, крепко обнял и прижал к себе.

— Кирочка, спасибо. И прости меня. Мы вместе навсегда, помнишь? — Юлькин голос, тихий и решительный, заставил Раевского прижать ее еще крепче.

— Навсегда, Юленька. Я рядом, чтобы ни случилось.

Юля вздохнула тяжело и уснула. А Кира… Ну, он тоже уснул. Он всегда спокойно засыпал, невзирая на сложности и проблемы. Вот ведь, везунчик!

Утром посунулся от кухонных звуков, родных и привычных.

— Кира! Завтрак готов. Просыпайся!

Ну, что говорить, отлегло от сердца у Кирочки. Жена на месте, он бодр и свеж. Сейчас съест свой завтрак и отправится на работу, а после к Олеське. А Юля? Она вчера сказала «вместе навсегда», а это значит, что так и будет. Уж, кому-кому, а Юльке можно верить.

Они позавтракали, оделись и рука об руку вышли на улицу. День пасмурный и влажно-снежный. Но рука жены крепко сжимает его руку, а стало быть, можно расслабиться и думать о будущем в обычных, радужных тонах.