Каприз дочери босса - Бронуин Джеймсон

— Снова ночная смена? — Парис прикусила губу. Прости. Не стоит мне соваться в твои дела.

— Да нет, все в порядке. Мы оба знаем, что я слишком много работаю. Правда, ночью я отдыхаю.

— Как твой бизнес?

— Я пока немногого добился в этом направлении.

— Почему же?

— Решил сделать небольшой перерыв, переоценку.

— Не могу представить, что ты простаиваешь. Она внимательнее всмотрелась в его лицо, в усталые глаза и поняла, что ошиблась. — Ты уезжал?

— Нет Я работал дома, у мамы.

— И как она? — Ей был ненавистен этот светский обмен репликами, но гораздо больше страшила мысль закончить его, позволить Джеку уйти.

— В среду она переезжает.

— Надеюсь, она довольна.

Девушка заметила легкое изменение его позы, плечо слегка приподнялось. Сейчас он уйдет. Нет!

Храбрость — куда она девалась? Все хорошее, что случилось за последние несколько месяцев, произошло лишь потому, что она сделала усилие. Триумф стал возможным не потому, что отец дал ей работу. Все дело в том, что она на этой должности работала изо всех сил. Ее взаимоотношения с отцом изменились не случайно, они изменились потому, что она заставила его заметить ее.

Неужели она будет стоять и глядеть, как самое важное в ее жизни уходит вместе с Джеком? Или сделает попытку что-то изменить?

Она шагнула ближе, каблук застрял в щели между плитками, она пошатнулась и почувствовала силу его рук на своих плечах — Все в порядке?

— Не особо.

— Похоже, ты снова надела те же скользкие туфли.

— Да, но проблема не в них. — Она глубоко вздохнула, стараясь не замечать одуряющий запах его близости. — Я недостаточно поблагодарила тебя. Могла бы и получше. Ты подарил мне сегодняшний вечер, хотя это не главное. Ты вернул мне хорошие отношения с отцом — это важно. Но важнее всего то, что ты оставил здесь, у меня в сердце. Уверенность, и силу, и веру в себя. Способность делать собственный выбор. Вот за что я хочу благодарить тебя.

И, изумляясь собственной храбрости, Парис шагнула ближе и поцеловала его в щеку.

— Мне не нужны твои вежливые поцелуи на прощанье. Только что ты хвасталась своей уверенностью и смелостью, так имей же смелость поцеловать меня по-настоящему.

— Я не могу этого сделать. — Голос ее охрип — совсем не так, как у сильной женщины, какой ей хотелось быть.

— Почему нет? Наплюй на условности, Парис.

— Я недостаточна сильна. Не могу поцеловать тебя и притвориться, что между нами ничего не было. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы притворяться.

Вот. Она сказала это, и, кроме боли, обручем сдавившей грудь, ничего страшного не произошло. Воодушевленная, Парис продолжила, пытаясь выговориться до конца:

— Ты не поверил мне. Представить себе не можешь, как горько было от недостатка твоего доверия.

Когда я говорила, что знаю о намерениях отца, я имела в виду то, как он всегда поступает. Если бы ты любил меня, ты должен был понять.

— А относительно свадьбы?

Парис глядела на Джека, едва осмеливаясь верить, что поняла его правильно, сдерживая сердце, подпрыгнувшее в надежде. Проезжающая мимо машина осветила их светом фар. Парис увидела выражение его лица и замерла.

— Я могла бы говорить о свадьбе на полном серьезе, если бы такой вопрос поднимался.

Джек мягко рассмеялся. Хриплый смех счастья, который она поймала на его губах, склонившихся к ней. Он целовал ее жадно, словно не мог остановиться, как будто ему недоставало ее так же, как ей недоставало его, овладевая ее ртом и всем существом, пока она не перестала различать, где она, а где Джек. Он прижал ее еще крепче, и она смогла услышать, как бьется его сердце. Руки — большие, и теплые, и сильные…

— Оставайся на месте, не двигайся, — выдохнул он ей в волосы. — Если мы не будем шевелиться, возможно, я сумею сказать, что должен.

— Тебе не надо ничего объяснять.

— Нет, надо. За прошедшие недели у меня было достаточно времени понять, что имеет значение, а что нет. Я думал, бизнес — главное в моей жизни, но я ошибался. Он потерял для меня свое значение, когда я потерял тебя. Просто пустое место. Кое-какие планы я составил. — Он сухо рассмеялся, Парис ощутила легкое покачивание его головы. — Ли согласился уйти со мной. Хоть какое-то облегчение, не придется работать по шестнадцать часов в сутки. Я много думал и о том, что ты рассказывала о своих родителях. Я никогда не поступлю с тобой так же. Никогда.

— Я верю тебе. — Она улыбнулась. — Знаю, что ты не мой отец, но и я не похожа на мать. Ни за что бы не позволила себе сидеть дома и ждать, что все изменится само собой.

— Да. — Джек чуть ослабил хватку, заглянул ей в лицо. — Я знаю тебя, милая, и верю. Господи, как мне тебя недоставало. Словно мое сердце вырвали из груди. И как я ухитрился по уши влюбиться в тебя?

Она прикоснулась губами к его горлу, слишком переполненная счастьем, чтобы произнести хоть слово.

Внезапно он замер, чертыхнулся.

— Опять разговоры о работе! Самое главное я так и не сказал. Необходимо все же следовать собственному решению и говорить честно.

Нет! Она никогда не привыкнет к этому неповторимому взгляду, никогда не сможет оставаться спокойной.

— Я люблю тебя, Парис. Выходи за меня замуж.

Будь моей женой, другом, помощницей.

Короткие фразы, но каждая так велика, что едва может поместиться в сердце Парис.

— Я тоже люблю тебя, так сильно, что иногда едва выношу свою любовь. — Она приподнялась на цыпочки, прижалась в поцелуе к его губам. — Да, я выйду за тебя.

По лицу Джека разлилась широкая ухмылка. Он подхватил ее и закружил, пока она не взмолилась:

— Перестань, стой!

Остановившись, он позволил ей медленно соскользнуть на землю. Все завертелось у нее перед глазами — от недавнего кружения и прикосновения к его телу.

— Я правильно ответила? — спросила Парис.

Он поднял ее и перебросил через плечо.

— Что ты творишь? Куда ты меня тащишь?

А Джек шел. Быстро.

Парис удовлетворенно вздохнула.

Какая разница, в каком направлении они двигаются. Она точно знает, куда они придут. Домой.