Лед под солнцем - Пола Льюис

Когда они добрались, Гарольд вынул бумажник, заплатил водителю и попросил:

— Послушайте, Чарли, может, это и не понадобится, но не могли бы вы подождать минутку, пока я проверю, как там моя жена. Она ведь почти на сносях.

Увязая в снегу, Гарольд добрался до двери и нажал кнопку звонка. Ответа не последовало. Ну да, все правильно, ведь звонок-то электрический, и стал колотить в дверь кулаком. В окнах Крис мелькнул огонек. Стало быть, она дома. И скорее всего, не спит, иначе бы погасила свечи.

Гарольд снова постучал в дверь и уже собирался идти к черному ходу, но случайно нажал на дверную ручку. Дверь оказалась не заперта. Она подалась, и вместе с порывом ветра Гарольд ввалился в прихожую.

— Крис! — закричал он. — Где ты?

Чтобы снова закрыть дверь, понадобилось большое усилие, и в наступившей тишине Гарольд наконец услышал слабый голос Крис:

— Гарольд, это ты?

Он стряхнул с ботинок снег и вошел в гостиную. Крис лежала на диване, рядом стоял таз с горячей водой, сложенные стопкой полотенца и детские пеленки. Гарольд в который раз восхитился мужеством и силой духа Крис. Да, она действительно та женщина, которая ему нужна — до конца жизни.

— Крис, — с нежностью сказал он, — ты храбрее всех моих знакомых мужчин, вместе взятых. Не волнуйся, у дома стоит такси, и я в пять минут доставлю тебя в больницу.

Волосы Крис были влажными от пота. Она тяжело дышала. Гарольд протянул к ней руки и почувствовал, как ногти Крис впились в его ладони. Она изо всех сил сжимала его руки, пока не миновала схватка.

— Только побыстрее, Гарольд, — слабо улыбнулась Крис. — Иначе придется рожать здесь…

Дверь снова распахнулась, и водитель Чарли крикнул:

— Эй, вам там помощь не нужна?

Следующие несколько часов плохо запомнились Гарольду. Они с водителем донесли Крис до такси, ухитрившись пристроить ее на заднем сиденье так, чтобы она могла лежать. Гарольд с трудом добрался до дома, погасил свечи и запер дверь. Чарли, явно испытывавший пристрастие к драматическим эффектам, врубил дальний свет и аварийную сигнализацию и, не снимая руки со звукового сигнала, помчался через перекресток.

В короткий промежуток между схватками Крис прошептала:

— Я люблю тебя, Гарольд, очень люблю. Просто не верится, что ты здесь.

— Я тебя тоже очень люблю, Крис, родная. Держись! И кричи, если тебе будет от этого легче, — велел Гарольд. Он был готов отдать все на свете, чтобы принять ее боль на себя.

Семь недель спустя Крис вышла от своего врача, успокоенная и взволнованная одновременно. Ей подтвердили то, что она знала и сама: она совершенно здорова и может возвращаться к нормальной сексуальной жизни.

У нее родился план — очень озорной…

Крис и Гарольд поженились в конце декабря. Свадьба была скромной. Кроме молодоженов, были только свидетели — Вивьен с Филиппом и Мелани в ярко-красном костюме, очень довольная собой и всем происходящим. Гарольд пока переехал в коттедж Крис, но весной они собирались купить собственный дом. Свою штаб-квартиру Гарольд перевел в Портленд.

Он оказался необыкновенным отцом. Единственное, что омрачало их семейную идиллию, — Крис и Гарольд не занимались любовью. С тех пор как он переехал в ее дом, вынужденное воздержание доводило Крис до исступления. Гарольд — она знала — испытывал те же чувства. Оба они с большим трудом сдерживали себя.

Но сегодня время воздержания прошло, и Крис почувствовала себя как новобрачная — робкой и неуверенной. Будет ли их близость такой же страстной и пылкой, как несколько месяцев назад? — спрашивала она себя. И будет ли она по-прежнему желанной для Гарольда?

В последнее время они много разговаривали, и Крис больше узнала о Лоре, о ее страхе перед физической близостью и о том, как Гарольду приходилось укрощать свои желания. Ему не нужна поникшая фиалка, думала она, выходя на улицу, утопавшую в грязном февральском снегу, он заслуживает тигровой лилии.

Внезапно приняв решение, Крис отправилась в ближайший магазин, где продавали дамское белье. Через полчаса она вышла, застегнув пальто на все пуговицы, с пластиковым пакетом в руках и конвертом, внутри которого лежал цветок.

Гарольд остался дома с Джейсоном. Если повезет, малыш сейчас должен крепко спать.

Припарковав машину возле дома, Крис извлекла из конверта лилию, а потом с сильно бьющимся сердцем побежала к дому.

Почти сразу в прихожую вышел Гарольд. Он был в джинсах и хлопчатобумажной рубашке. Волосы его были еще влажными после душа.

— Джейсон спит? — невинно спросила Крис.

— И еще как крепко.

С сияющими глазами Крис вынула лилию из-за спины и попросила мужа:

— Помоги мне снять пальто, Гарольд.

Гарольд взял цветок и заглянул в его оранжевую сердцевину. Затем поднял глаза на жену: Крис с рассыпавшимися по плечам волосами и разрумянившимися щеками была так хороша, что он задрожал от желания. Положив лилию на стул, Гарольд произнес:

— Добро пожаловать домой, миссис Фарбер. — И поцеловал ее со всей страстью, накопившейся в нем за эти несколько месяцев воздержания.

Какое райское блаженство, подумала Крис.

И тут ощутила, как пальцы мужа взялись за верхнюю пуговицу ее пальто. Она поспешно опустила ресницы.

Уверенными движениями он расстегнул пуговицы и распахнул полы пальто. Под пальто на ней был лишь низко вырезанный черный кружевной бюстгальтер, такие же трусики-бикини и длинные черные чулки. Щеки ее уже горели огнем.

Гарольд улыбнулся и провел ладонью по ее обнаженной талии к бедру.

— Ты случайно не собираешься меня соблазнить?

Глаза Крис в ответ заискрились смехом.

— Знаешь, что мне в тебе больше всего нравится? Ты все схватываешь на лету.

— Стараюсь, — усмехнулся Гарольд.

Крис обняла его за шею и шепнула:

— Сначала я хотела зажать лилию в зубах, но у нее такой странный горьковатый вкус…

Гарольд наконец расхохотался.

— Крис… Если бы я знал, что ты планируешь такой спектакль, я бы поставил на полную мощность фламенко. И ты еще удивляешься, что я тебя люблю.

— Иногда удивляюсь, — честно призналась Крис.

— Никогда не сомневайся в этом, — прорычал Гарольд, целуя страстно ее шею, ладони, губы. — И лучше не снимать пальто, пока я буду нести тебя наверх.

Гарольд подхватил ее на руки.

— А ты стала заметно меньше весить, — шутливо констатировал он.

— И уже больше не стенаю и не хватаюсь за твои руки, — согласилась она.

— К этому мы придем позже, моя радость.

Страсть их была бурной и ненасытной, а нежность делала теплее все щедрые ласки, которыми они стремились одарить друг друга.