Ночная музыка - Джоджо Мойес

Вряд ли на свете есть более красивые места, чем Норфолк в начале лета, подумал Николас. До Литл-Бартона осталось всего каких-нибудь несколько миль, и Николас проезжал сейчас мимо каменных коттеджей и бесконечных рядов тощих сосен с зеленеющими макушками.

Хотя, что уж там говорить, на фоне хмурых северо-восточных пригородов Лондона любая другая местность будет выглядеть приветливо и живописно. Но сегодня, когда водохранилища, технопарки и бесконечные столбы – характерные приметы окраин большого города – остались позади, сочная листва живых изгородей и свежая зелень по обочинам дороги таили в себе особую привлекательность. И для Николаса Трента это было крайне символично.

В банке заявили, что просто счастливы финансировать его возвращение в большой бизнес, хотя и попросили представить детальные бизнес-планы.

«Очень рад тебя видеть, – похлопал его по спине Ричард Уинтерс. – Разве мы можем дать пропасть хорошему человеку?»

Николас неоднократно говорил себе, что женщина эта, возможно, и не захочет ничего продавать. Что вокруг тысяча других вполне подходящих для застройки мест. Но как только Николас закрывал глаза, он видел Испанский дом и земли, на которых тот стоял. Он видел сказочную лощину в окружении таких пейзажей, что невозможно было поверить, что эта картинка не взята из детской книжки.

И хотя Николас отлично знал, что вернуться в бизнес ему будет гораздо легче с менее масштабными проектами, например со вторичной застройкой участка в городе, он уже в третий раз за месяц покидал Лондон ради поездки в Литл-Бартон. Чтобы опять, в очередной раз, оказаться в очаровавшем его месте, которое он уже представлял как шикарный объект недвижимости на ярких страницах глянцевых брошюр своей мечты.

На работе он никому ничего не сказал. Каждый день он, вежливый и пунктуальный, появлялся в агентстве, где ему приходилось иметь дело с теми же нервными покупателями, с той же их уму непостижимой непостоянностью, с теми же проваленными сделками и невыполненными задачами. Дерек сделался ужасно придирчивым – его обошли при выборе кандидатуры на заветную должность регионального менеджера, – и Николас понял: тот просто отыгрывается на нем, заставляя разбрасывать рекламные листовки и разносить кофе. Однако Николаса теперь это нисколечки не трогало. По правде говоря, он был даже рад возможности держаться подальше от сотрудников офиса, с их мелочными обидами и хронической завистью, чтобы целиком погрузиться в свои мысли.

«И чему это ты так радуешься?» – спрашивала Шарлотта, словно хорошее настроение Николаса каким-то боком задевало ее чувства.

Двенадцать энергосберегающих домов с солнечными батареями, хотелось ответить Николасу. Пять домов класса люкс, каждый с участком не менее акра. Жилой массив из первоклассных апартаментов, застекленные фасады с видом на озеро. Такие широкие возможности, такой безграничный потенциал, но все упирается только в одно: согласие вдовы продать дом.

Когда-то я мог уболтать кого угодно, напомнил себе Николас, увидев указатель на Литл-Бартон. Когда-то я мог продать эскимосам кубики льда. Так что не вижу препятствий в том, чтобы и сейчас не справиться с задачей. Самое главное – найти верный подход. Ведь если, боже упаси, проявить слишком откровенный интерес, продавец решит, что сидит на золотой жиле. А если предложить слишком мало, он оскорбится и вообще не продаст ни за какие деньги.

Не стоит складывать все яйца в одну корзинку, а именно уповать на один-единственный объект недвижимости, какие бы выгоды он ни сулил. Николас лучше других знал, что это самый короткий путь к банкротству. Он въехал в деревню, продолжая мысленно спорить с самим собой и пытаясь обуздать свой энтузиазм. Не мешало бы узнать об объекте побольше, возможно, поездить по округе, навести справки в агентствах недвижимости, представленных тут в довольно ограниченном количестве. Ведь, помимо всего прочего, район этот явно относился к числу быстро развивающихся. Старые ветхие амбары приобрели теперь вполне жилой облик, бывшие халупы для рабочих расширялись и перестраивались с целью удовлетворения растущих потребностей. Он, Николас, внимательно изучит другие возможности и не позволит сердцу взять верх над разумом. Нет, он категорически отказывается разгребать последствия разбитых надежд.