Зимняя роза - Кэтлин Вудивисс

— В Сакстон-Холле она найдет любую одежду. Или купит, что пожелает.

— Вы отказываете мне в возможности провести последние несколько часов с дочерью? — пытался разжалобить лорда Звери. — Я был ей хорошим отцом, да, я все для нее делал и сейчас выдаю замуж за человека, который сможет позаботиться о ней… и о ее семье.

Лицо в кожаной маске повернулось к Звери, и сквозь прорези на него холодно глянули глаза лорда Сакстона. У мэра от страха по спине побежали мурашки, и его пыл разом угас.

— Вам хорошо заплатили за дочь, — чеканя каждое слово, произнес лорд. — Теперь не о чем торговаться. Сделка завершена, и больше вы от меня ничего не получите. А теперь убирайтесь, пока я не передумал.

Всерьез перепуганный мэр открыл рот, попятился и, не теряя ни минуты, решил удалиться. Схватив треуголку, он водрузил ее на голову и поспешил вдоль прохода, громко окликая дремавшего на задней скамье сына. Ничего не понимающий Фэррел заковылял вслед за отцом, который выскочил из церкви, даже не сказав дочери «до свидания».

Дверь с шумом захлопнулась, и этот гулкий звук эхом отозвался в душе Ирены. Он означал, что привычная жизнь окончилась, но она не ощущала ни горя, ни потери, а только ужас от того, что принесет ей завтрашний день.

Придя в себя, она увидела черный силуэт направлявшегося к выходу мужа. Около нее стоял Торнтон Джаггер и тщетно пытался пробиться к ее сознанию.

— Лорд Сакстон желает ехать, мадам. Вы готовы?

Ирена еле заметно кивнула, надела плащ и позволила адвокату взять ее под руку. Внешне она была спокойна, но внутри ее царил ужас и безнадежное отчаяние. Вместе с Джаггером она направилась к выходу, а за ними последовал Банди. Когда Ирена подошла к карете, лорд Сакстон уже находился внутри. Она облегченно вздохнула: он занимал почти все сиденье, не оставив ей места рядом. Его рука покоилась на рукояти трости, колени были широко расставлены, и ботинок с деревянной подметкой выставлен вперед на полное обозрение.

Мистер Джаггер помог Ирене подняться в обитую бархатом карету. Она долго поправляла платье и плащ, оттягивая мгновение, когда придется встретиться глазами с мужем.

Банди сел рядом с кучером. Экипаж тронулся, и Ирена бросила последний взгляд на церковь. На дороге осталась только одинокая фигура Торнтона Джаггера, и Ирена поняла, что жизнь кончена.

Ее отчаяние, по-видимому, было слишком очевидно, потому что лорд Сакстон первым нарушил молчание:

— Выше голову, мадам. Или вы думаете, что преподобный отец Миллер перепутал церемонию свадьбы с проводами в последний путь? Эта карета везет вас не в преисподнюю. — Он пожал плечами и добавил: — И не на небо.

Кожаный шлем приглушал и искажал его голос, делая неестественным, и только отблески света, время от времени отражающиеся в скрытых за прорезью глазах, подтверждали, что перед ней действительно живой человек. Он, конечно, знал, как ужасно выглядит, и понимал ее страх и отвращение.

Весь путь из церкви прошел в неловком, напряженном молчании. Ирена изо всех сил старалась не разрыдаться, и мысль, которая раньше казалась кощунственной, теперь не давала ей покоя. Почему она была столь глупа и отвергла Кристофера Ситона… или даже других поклонников, предлагавших ей свою руку? Пусть он нагл, а те отвратительны, но любой из них был бы лучше этого страшного существа, голодным ястребом смотрящего на нее сквозь прорези маски. Воплощение ее ночных кошмаров!

Карета запрыгала на ухабах, и на короткое время мрачные мысли Ирены отступили на задний план, сейчас все ее силы ушли на то, чтобы усидеть на диванчике и при этом сохранить гордый вид. Лорд Сакстон слегка покачивался в такт движению и, казалось, без труда переносил неудобства поездки. Она завидовала его хладнокровию, сама же, подпрыгнув на очередном ухабе, еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Капюшон слетел с ее головы, прическа развалилась, и волосы сверкающими черными волнами рассыпались по плечам, но у Ирены не было возможности поправить их.

Тряска наконец уменьшилась, и она попыталась заколоть волосы, но лорд Сакстон попросил ее не делать этого. Ирена медленно опустила руки и всю оставшуюся дорогу сидела неподвижно, чувствуя его внимательный взгляд. Хотя на самом деле из-за маски она не могла определить, насколько пристально он ее разглядывает. Дорога казалась бесконечной, будущее не сулило ничего хорошего, и время тянулось неимоверно медленно.

Наконец они стали приближаться к Сакстон-Холлу. Ирена взглянула в окно. С наступлением сумерек небо на западе окрасилось в малиновый цвет, а вдалеке, на фоне розовеющих у горизонта облаков, показались очертания большого особняка. Где-то там, между горами, сапфиром блеснула узкая полоска моря.

Дорога спустилась с гребня холма в долину, и карета приблизилась к дому, который отныне станет ее тюрьмой. Ужас ледяными тисками сдавил Ирену, и никакие молитвы не помогали.

Ирена не заметила, как они подъехали к крыльцу, и вздрогнула: экипаж остановился. Она замерла в ожидании. Ей стало дурно от мысли, что он сейчас снова прикоснется к ней гладкой, холодной кожей перчатки. Но как тактично отказаться от его помощи? Он обернулся, и Ирену охватила дрожь. Рука в перчатке поднялась, он дал знак лакею. Юноша поспешно открыл дверцу, и Ирена, облегченно вздохнув, оперлась на руку слуги. Ее смутила предусмотрительность мужа, и она подумала, что он, наверное, догадывается, как неприятны ей его прикосновения.

Ступив на землю, Ирена остановилась рядом с супругом, а лакей бросился вперед, чтобы открыть перед ними двери. Ирена старалась не смотреть на мужа, но тут он заговорил:

— Во время ходьбы я представляю собой малопривлекательное зрелище, мадам, так что идите вперед.

Ему не понадобилось повторять дважды: Ирена тут же направилась к дверям. Она старалась не слышать звука его неровных шагов, но он заглушил бы и топот орды: вжик… тук… вжик… тук.

Миссис Кендалл вместе с дворецким ждали их внутри. Взглянув на ее сияющее лицо, Ирена сразу же успокоилась. Войдя в большой холл, Ирена замерла от изумления. Ни грязи, ни запыленных белых покрывал, которые раньше укрывали мебель. Все сверкало от пола и до сводчатого потолка, который поддерживали дубовые балки. Ирена впервые заметила, что стены увешаны гобеленами и картинами. В большом камине потрескивал огонь. Вокруг него на небольшом возвышении стояли маленькие стулья. Поодаль вокруг длинного стола в образцовом порядке выстроились стулья с высокими спинками и подушками на сиденьях. По углам возвышались канделябры на тяжелых подставках, в них горели тонкие свечи. Их мерцающее пламя вместе с огнем камина наполняло комнату мягким светом и теплом, прогоняя прочь сгущающуюся темноту ночи.

— Мы изо всех сил старались привести дом в порядок, мэм, — сказала миссис Кендалл, с довольным видом оглядывая результат своих трудов. — Я полагаю, что вам трудно было представить, какое великолепие скрывается под пыльными покрывалами и грязью. Я здесь жила еще девушкой и знаю, как чудесно раньше было в Сакстон-Холле, когда имением еще управлял старый лорд.