Разобью твоё сердце - Т. Л. Смит

Я беспомощно наблюдаю, как Атлас падает на землю, схватившись за живот, а за его спиной стоит улыбающаяся Люси, которая поднимает пистолет еще выше, чтобы прицелиться в меня.

— Он любит тебя, ты хотя бы знаешь об этом? — спрашивает она.

Мои крики прекращаются, и все вокруг обретает четкость.

— Все, чего я хотела в этом мире — это чтобы он хотел меня. Не тебя. Я могла бы быть счастлива, — она уже говорила это раньше, когда увела моего последнего парня, она сделала это, потому что это сделало бы ее счастливой. В тот раз я позволила этому случиться. Но нет, не в этот раз.

— Люси, ты его застрелила, — говорю я, качая головой. — Ты застрелила его, — кричу я.

— Он это заслужил, — она начинает отступать, а затем говорит. — Прощай, сестра. Береги моего малыша. Тебе всегда были нужны мои вещи, — она смеется. — Теперь ты можешь забрать и мое потомство. Увидимся, Теа. — она поворачивается и убегает.

Мне удается открыть дверь и подползти к Атласу, мои руки перемещаются к его животу, пытаясь прикрыть рану и остановить кровотечение. Его руки прижаты к бокам, а глаза крепко зажмурены, и я могу сказать, что он пытается дышать, превозмогая боль.

— Помощь в пути, — говорю я скорее себе, чем ему, поскольку его защита появляется из ниоткуда.

Я беспомощно наблюдаю, как он теряет сознание от потери крови.

Это что-то еще, что может быть моей виной?

Я опускаю взгляд на землю и вижу кровь.

Честно говоря, я видела достаточно крови, чтобы хватило на всю мою жизнь.

Просто в моей жизни слишком много крови, и я хочу избавиться от нее.

Глава 21

Теодора

Наконец-то прибыла помощь. Я не снимаю с него рук, пытаюсь замедлить потерю крови, пока мне не велят их убрать.

Атласа увозит машина скорой помощи, а я остаюсь сидеть на цементной дорожке перед его домом, вся в крови. Его крови. Мне требуется некоторое время, чтобы прийти в себя, и когда я это делаю, я еду прямо домой, даже если каждая частичка меня хочет поехать в больницу, туда, где, как я знаю, теперь будут находиться и ребенок Люси, и Атлас. Но я не могу пойти туда в рубашке, и вся в крови, поэтому направляюсь домой, принимаю душ так быстро, как только возможно, одеваюсь и запрыгиваю обратно в машину Атласа.

Я даже не думаю о том, что может случиться, если разобью дорогую машину Атласа, а это о многом говорит.

Припарковавшись, выхожу и бегу через парковку ко входу в больницу. Я вижу, что Сидни уже там, она идет впереди меня, стуча каблуками. Она поворачивается, как будто знает, что я здесь, и ее глаза сужаются.

— Ты, — выплевывает она. Сидни подходит ко мне, и ее рука поднимается, чтобы ударить меня, но прежде, чем она успевает это сделать, кто-то останавливает ее.

Тина сжимает ее руку и смотрит на нее широко раскрытыми глазами.

— На твоем месте я бы этого не делала, — говорит Тина, отводя руку Сидни.

Сидни смотрит на нее с гневом, болью и удивлением.

— Ты защищаешь ее, а не меня?

— Да. Так что больше не поднимай на нее руку.

На лице Сидни мелькает обида, прежде чем она снова смотрит на меня, и боль исходит от нее. Она резко поворачивается и идет в больницу, а я стою там с Тиной.

— Сидни расстроена. Она слышала, что в Атласа стреляли и Люси была замешана в этом, — говорит Тина.

— Ты не обязана защищать меня от нее, — говорю я Тине. — Мне жаль, что это случилось.

Она легонько толкает меня в плечо, и мы направляемся к дверям больницы.

 — Кто-то должен защищать тебя, а не похищать, — она смеется.

— Так ты в курсе?

— Да, Сидни рассказала. Я думаю, у него есть свой способ присматривать за тобой.

— Это безумие, — мы подходим к лифту, и я нажимаю кнопку «Детская зона».

— Ты не собираешься навестить его? — спрашивает Тина.

— Сидни, скорее всего, не хотела бы, чтобы я была там. К тому же у меня есть проблемы посерьезнее. У Люси недоношенный ребенок, и ему нужно знать, что рядом есть кто-то, кто его поддержит.

— Ты… Теодора Фитцджеральд… слишком хороша для любого из нас, — она качает головой, когда лифт останавливается.

Я выхожу и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

— Я зайду позже, посмотрю, как там дела. Напишешь, чтобы я знала, как он себя чувствует?

Я слышу «Конечно», затем двери закрываются.

Я направляюсь в помещение, где мне нужно вымыть руки и надеть халат, прежде чем я смогу попасть в отделение интенсивной терапии новорожденных. Та же медсестра, что была там вчера, снова здесь и сегодня. Она замечает меня и подходит, когда я сажусь рядом с ним.

— Ваша сестра уехала, оставив Вас ближайшим родственником ребенка. Вы, случайно, не знаете имя?

— Бенджи, — говорю я с улыбкой. Может, я и не очень любила этого человека, но это его ребенок, и я уверена, что если бы он был здесь, то хотел бы для этого ребенка самого лучшего.

— Не могли бы Вы заполнить это, пожалуйста? — она протягивает мне бланки, которые, как я замечаю, уже подписаны Люси, что дает мне право опекунства над ребенком.

Все остается мне.

Как она могла быть такой чертовски жестокой?

Тина: Он в операционной, исход непредсказуем.

Мое сердце подпрыгивает от сообщения Тины. Я держу мобильник в руке, пока сижу рядом с Бенджи. Медсестра пишет его имя на кроватке, и я улыбаюсь.

— Возможно, Вы сможете подержать его завтра. Он боец, и у него все хорошо,