Разобью твоё сердце - Т. Л. Смит

Она закрывает глаза и качает головой.

— Нет, ребенок. Ты можешь его забрать. Мне все равно, — затем она отворачивается от меня, сворачиваясь калачиком.

— Люси, ты нужна своему ребенку.

— Я не хочу этого.

— Ты придешь в себя. Он всего лишь маленький ребенок, Люси. Он прекрасен. Ты полюбишь его, когда увидишь.

— Нет, я этого не сделаю. Уходи. Сейчас, — я подхожу к ней, протягиваю руку, чтобы прикоснуться, утешить ее, как я всегда делала, когда она не получала того, чего хотела. Но почему-то моя рука останавливается и вместо этого зависает над ней. Это то, что я всегда делаю, уступаю и пытаюсь как-то улучшить ее положение, и тогда я понимаю, что, возможно, именно поэтому она застряла в этой рутине. Потому что все помогают ей, и она отказывается помогать сама себе.

У Люси теперь есть ребенок, и я больше не могу нянчиться с ней, как с младенцем. Нет, она должна так поступить со своим сыном. Ей нужно, черт возьми, повзрослеть и дать ему имя. Я отдергиваю руку и, повернувшись, выхожу из ее палаты, не сказав больше ни слова.

Медсестра машет мне на прощание. Когда я выхожу из здания, а охранник следует за мной, как комнатная собачка, я замечаю Атласа, который стоит там, склонив голову и что-то просматривая в своем мобильном. Я делаю шаг вперед, пока не оказываюсь прямо перед ним. Он поднимает голову и улыбается. Эта простая улыбка заставляет мое сердце трепетать.

— Ты пришел? — спрашиваю я, когда он говорил, что не придет.

— Я пришел за тобой. Я знаю, что у тебя нет машины. И хотел убедиться, что твоя сестра не заставила тебя совершить убийство, — шутит он. Я не улыбаюсь и не смеюсь. — Вот черт! Она отправила тебя на темную сторону? Я имею в виду, что если кто-то и мог бы, то это была бы она, — говорит он, протягивая руку и с ухмылкой касаясь моей руки.

— Мы можем притвориться… всего на несколько часов?

— Ты о чем? — спрашивает он.

— Что я прощаю тебя и все нормально. Что мы нормальные люди, а ты просто парень, который хочет девушку... — я прикусываю губу. — И эта девушка я, — мой голос превращается в отчаянный шепот.

— Я могу делать все, что ты захочешь, Теодора, но я не буду притворяться. Ты та девушка, которую я хочу. И ничто не изменит этого факта, — он берет меня за руку и вплетает свои пальцы в мои. Атлас притягивает меня к себе, и я чувствую, как его губы ласкают мою шею. — Ты моя, — повторяет он, его губы касаются меня и осыпают легкими поцелуями.

— На эту ночь, — говорю я почти умоляюще.

— На каждую ночь, — он отстраняется и поворачивает наши руки, которые все еще переплетены, направляясь к своей машине.

Помню, когда я впервые оказалась в этой машине, то, как он смотрел на меня, заставляло думать, что я ниже его. Но это не так. Нет, мы определенно равны, и ему просто нужно это осознать.

Как только мы подходим к его машине, он открывает дверцу и помогает мне сесть. Затем он останавливается и наклоняется, глядя на меня.

— Это последний шанс сбежать, Теодора.

Я качаю головой.

— Поторопись, Атлас, пока меня не узнали, и тебе больше никогда не разрешат ко мне прикоснуться.

Я не рассказываю ему о ребенке, даже когда он садится в машину и, отъезжая, лукаво улыбается мне.

А стоит ли? Не думаю.

Это мое семейное дело. И Люси именно такая — моя семья, а не его.

К тому же, она может передумать.

Может быть.

Скорее всего, нет.

Но я могу надеяться.

Потому что на кону стоит прекрасный мальчик.

Рука Атласа касается моего бедра, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Я могу позволить ему заставить меня забыть, хотя бы на сегодня. У Атласа это очень хорошо получается.

Глава 19

Атлас

По дороге она не произносит ни слова, просто поворачивается к окну и смотрит на улицу. Мои руки беспокойно постукивают по рулю, пока я веду машину, давая ей время — это то, чего она заслуживает, это то, что ей нужно.

Когда мы подъезжаем к моему дому, она быстро выходит из машины и направляется к входной двери. Я следую за ней, засунув руки в карманы. Входная дверь не заперта, поэтому она распахивает ее и заходит прямо внутрь. Не оглядываясь, чтобы проверить, закрыл ли я дверь, она начинает снимать с себя одежду. Сначала она снимает через голову рубашку, затем юбка спадает ниже талии и присоединяется к рубашке на полу. Она стоит в одних трусиках и лифчике.

— Теодора, — мягко говорю я.

Она смотрит на меня через плечо. На ее губах нет улыбки, на лице ничего не отражается. Кажется, она погружена в себя, в свой собственный мир.

— Мы не обязаны этого делать, — говорю я ей.

Она молча заводит руки за спину, расстегивает лифчик и делает маленькие шажки в мою сторону. Мой член уже затвердел, моя потребность в ней достигла следующего уровня. Я ни с кем не был с тех пор, как встретил Теодору, и, поверьте, я пытался. Но все, что я вижу, это ее небесно-голубые глаза, устремленные на меня.

Эти глаза видят сквозь мои волны и ураганы и захватывают меня с большей страстью и напором, чем все, что я когда-либо испытывал. Это еще одна причина, по которой я, кажется, не могу ее отпустить.

— Ты не хочешь меня? — спрашивает она, протягивая руку и обхватывая мой член. — Судя по размеру, мне кажется, что ты хочешь, — она играет, но на ее губах по-прежнему нет улыбки. Она наклоняется и нежно целует меня. — Чего ты ждешь, Атлас? Ты всегда берешь то, что хочешь. Обычно это касается и меня. Теперь я даю тебе разрешение, и ты не берешь меня. — она снова целует меня, и я позволяю ей, потому что ее поцелуи похожи на ваниль,