Стану твоей первой болью - Маша Демина

Паника взмывает к горлу, и я испуганно выдыхаю:

— У меня… никогда… не было…

Руслан отодвигает ластовицу трусиков в сторону, и я вздрагиваю от соприкосновения наших самых интимных частей.

В горле сухо, пульс на шее учащенно бьется.

Руслан мрачно подносит пальцы к своим губам и плюет на них. Это должно вызвать во мне отвращение, но почему-то жар внизу живота становится только острее.

Ошарашенно наблюдаю, как он медленно опускает руку и касается меня прямо там… Я дергаюсь и впиваюсь ногтями в его плечи, пока Руслан растирает влагу, наблюдая за своими движениями, а потом чувствую, как он вводит в меня кончик пальца, и запрокидываю голову, вжимаясь в подушку и резко выдыхая.

— Я должен подготовить тебя, — объясняет он, отстраняясь и проталкивая палец глубже.

Я закрываю глаза, не понимая своих ощущений, а когда к пальцу присоединяется горячее влажное прикосновение, распахиваю их, непроизвольно издав стон, слишком томный и пошлый, чтобы принадлежать мне.

Схватившись за простыню, поднимаю голову и встречаюсь с темным взглядом Руслана: не отрывая его от меня, он высовывает язык и прижимается прохладным пирсингом к пульсирующей точке, мгновенно отправляя меня за грань.

Я выгибаюсь дугой, комкаю в кулаках простыню и прикусываю нижнюю губу в попытке сдержать крик, рвущийся наружу из-за нарастающего давления в моем теле.

Я дрожу, переполненная эмоциями, приближаясь к чему-то новому и опасному. Еще одно движение языка — и невыносимый жар взрывается внизу живота, заставляя мои глаза закатиться от обрушившегося мощного наслаждения.

Я не понимаю, что происходит с моим телом, как в бреду борюсь с закрывающимися глазами, а когда пульсация стихает, надо мной снова нависает Руслан.

Я все еще смутно его вижу, только чувствую, как он проводит эрекцией по влажной промежности, надавливая головкой на вход.

Я хочу напрячься от этого прикосновения, но у меня нет сил, Руслан медленно толкается, и давление нарастает, отбрасывая меня в реальность, где наслаждение неожиданно превращается в жгучий дискомфорт.

— Мне больно…

Но это не останавливает его: сжав мое бедро, он выходит и проникает в меня с новой силой, прижимаясь к моему горлу с хриплым стоном.

— Скоро пройдет, — цедит сквозь зубы, уткнувшись в изгиб моей шеи. Он выходит и снова толкается, погружаясь полностью. — Блядь… — стонет и, не позволяя мне привыкнуть к его размеру, опять толкается, вырывая из меня рваный всхлип.

— Опусти руку и потрогай себя, — выдыхает Руслан придушено. Я не понимаю, чего он хочет, и с силой прикусываю нижнюю губу, чтобы затмить болезненное жжение…

Руслан матерится и сам перемещает мою напряженную руку туда, куда нужно.

— Трогай себя, — командует, двигая моими пальцами в точке, которая впитывает каждое прикосновение. — Не останавливайся, пока я не закончу.

Новый толчок — и мое тело вздрагивает, но пальцы, которыми я неумело скольжу у себя между ног каким-то чудом приглушают жжение, превращая боль в совершенно другие ощущения.

И когда Руслан чувствует, что я немного расслабилась, его толчки ускоряются. Он сказал не убирать руку, пока не закончит… но… что-то горячее разрастается в моем животе, и со следующим толчком, который сопровождает сдавленное шипение Руслана, меня накрывает новой волной, в разы сильнее предыдущей. Настолько, что темнеет в глазах, и я отключаюсь…

37. Маски сброшены

Голоса, приглушенное дыхание и стоны пытаются пробиться сквозь завесу сна. Я переворачиваюсь на спину, зеваю и тру лицо ладонями, прежде чем очередной стон заставляет меня замереть. Потому что этот стон принадлежит мне. Или нет?

Горло нервно дергается и дыхание мгновенно сбивается, когда я рывком сажусь… Боль вспыхивает внизу живота, но тут же меркнет, стоит мне наткнуться на широкую татуированную спину Руслана.

Он сидит на краю кровати, его голова опущена, будто он что-то разглядывает у себя под ногами. Я же, предчувствуя что-то мрачное, витающее в воздухе, медленно отползаю к изголовью и прижимаюсь к металлическим прутьям обнаженной спиной.

Этот холодный ожог как яркая вспышка солнца, после которой на меня лавиной обрушиваются воспоминания.

Опускаю нерешительный взгляд на свою наготу и быстро-быстро натягиваю одеяло до подбородка, мне хочется спрятаться от него и от самой себя.

Но тут еще одно смутное воспоминание прорывается болезненной вспышкой… я же не разрешала снимать с себя футболку… И я не помню, чтобы снимала ее. О нет, нет, нет…

И почему я проснулась в его спальне?

Я снова слышу шум, похожий на скрип кровати, мужское пыхтение и прерывистый женский вздох.

— Руслан… — осторожно зову хриплым шепотом, но он не реагирует.

В сумраке комнаты его татуировки выглядят зловеще, а мощные плечи, вздымающиеся от глубокого дыхания, напряжены, как и руки, которыми он что-то удерживает, будто хочет раздавить…

— Руслан? Ты в поря…

— Тебе не стоило приходить ко мне, — перебивает меня грубоватым голосом.

И мне не нравится, как прозвучали его слова.

Настолько, что никак не выходит проигнорировать страх, который вонзает зубы прямо в душу.

— О чем ты… Почему?

Руслан издает придушенный смешок, качая головой.

— Я был готов отказаться от этой затеи, но ты опять появилась у меня под носом. И тогда я подумал, что судьба дает мне знак.

— Какой знак?

— Что я не должен был тебя отпускать.

Дыхание учащается, взгляд мечется по комнате в поисках одежды, но вдруг натыкается на стакан воды.

Судорожно хватаю его, чтобы смочить пересохшее горло: жажда такая сильная, что я выпиваю все до капли.

Шумно возвращаю пустой стакан на стол и слышу мрачное хмыканье. Кошусь на Руслана, который по-прежнему увлечен тем, что держит в руках. Да что с ним такое⁈

Закутавшись в одеяло, встаю и на мгновение замираю от тянущей боли внизу живота.

— Где моя одежда?

— Тебе ведь не пришло в голову, что вода, которую ты выпила, могла быть отравлена?

Его слова больно бьют прямо в грудь, так сильно, что перебивает дыхание.

— Мне не нравится, что происходит. Ты нарочно пугаешь меня?

Руслан пожимает плечами, а я вдруг начинаю чувствовать странное головокружение: не сильное, голову лишь слегка ведет, но тело становится каким-то воздушным… Я не знаю, что это, но знаю, что так быть не должно.

— Что это… что ты мне подсыпал?

— По-моему, ты опоздала с вопросом.

— Прекрати! — кричу. — Хватит так себя вести!

Я осторожно обхожу кровать, чтобы подойти к Руслану и источнику странных звуков, которые все больше смущают.

А когда приближаюсь достаточно, чтобы увидеть в его руках телефон и происходящее на экране, ноги подкашиваются, и я цепляюсь за спинку кровати.

Кровь отливает от моего лица, а перед глазами