Лживые слезы любовницы - Руби Райт

Сама бы бросила его и исчезла. Но то, что случилось, не исправить. И я знала о рисках. Осознала их в ту же секунду, когда поняла, что этот мальчишка мне дорог, как никто раньше. Именно он показал мне другую сторону отношений. Чистых, искренних и таких настоящих. Именно он мог меня рассмешить даже тогда, когда я думала, что разучилась смеяться. Именно он внушал в меня надежду, что я еще не совсем потеряна. Именно с ним мне хотелось всего от этой жизни, и я сама все разрушила. И сделала это задолго до нашей встречи с Артемом.

— Садись в машину! — кричит Артем, спускаясь по крыльцу вниз. А я уже около ворот, в руках телефон и приложение для вызова такси. Но он: — Ты слышишь?

Разворачиваюсь и молча иду к его машине. Открываю дверь и сажусь на переднее.

Выгляжу я вполне спокойно, но внутри меня властвует страх. Всю обуял, и нервы как струны натянуты. Одно его слово, и у меня слезы польются фонтаном.

Артем кладет что-то в багажник. Обходит авто и садится за руль. Пара секунд, и мы выезжаем со двора.

Первую минуту я смотрю в боковое окно, так как даже взглянуть на него я не в силах. Страшно.

Следующие пять минут я прокручиваю в голове, что бы мне хотелось сказать, но ничего внятного не приходит. Что говорить в такой ситуации? Ни одно мое слово не изменит того, что есть.

— Прости меня… — говорю и с дрожью вдыхаю. Ком в горле душит, и, кажется, воздуха не хватает. Глотаю часто, чтобы сдержать слезы, но ими уже наполняются глаза.

— Не нужно ничего говорить, — спокойно отвечает парень.

— Артем, я…

— Кать. Пожалуйста. Не говори ничего. — Вижу, что ему тяжело дается каждое слово. И из-за этого боль в моей груди лишь разрастается.

А какого ему?

Я бы все сейчас отдала, чтобы он не чувствовал этой боли, разочарования, предательства. Пусть мне будет больно, я выдержу, мне все равно, что чувствовать. Но он…

Вновь отворачиваюсь к окну и пытаюсь не издавать ни звука. Глотаю слезы и захлебываюсь чувством вины.

Так мне и надо…

Все так же молча вылезаю из машины, когда Артем останавливается у моего подъезда. Захлопываю дверь и бегу под козырек. Дождь льет такой сильный. Торможу на секунду, смотрю на его машину.

Почему он не уезжает? Минута проходит.

Уехал…

Глава 47

Все повторяется. Я снова лежу на полу своей квартиры, полностью одетая, и продолжаю себя жалеть. Жалеть и вспоминать, когда именно во мне произошел сбой и я перестала себя уважать.

В какой момент я напрочь забила на свои амбиции и поставила отношения с мужчиной на первое место? В какой именно день я перестала любить свою жизнь и начала втаптывать себя в грязь? Когда я стала лживой тварью, которую не заботят чувства других?

Я же не была такой. Я умела любить, умела радоваться своим победам, умела мечтать.

Так, может, еще не поздно отмотать все назад?

К черту это. Лучше сжечь все до тла, и на этом пепле возвести что-то новое, что-то хорошее, что-то настоящее…

* * *

— Екатерина Андреевна, я все же надеялся, что после двух недель больничного вы вернетесь на работу, — вроде бы с искренним сожалением в голосе говорит ректор.

— Нет, Кирилл Степанович. Не вернусь, я точно решила.

— Уже нашли новое место? — любопытничает старик.

— Пока нет, но надеюсь, что ваша рекомендация мне поможет в поиске. — Я ведь и правда надеюсь, что старик мне не откажет. Его влияние в научных кругах весомо, и, если он напишет хорошую рекомендацию, меня возьмут работать в любой вуз страны.

— Вы хороший сотрудник, Екатерина Андреевна. Вашему будущему работодателю с вами очень повезет. — Лицемер несчастный.

— Спасибо, Кирилл Степанович. Правда, за все спасибо, — благодарю от чистого сердца. Этот мужчина тоже повлиял на меня. Теперь я точно знаю, каким человеком я быть не хочу.

— А кафе? Его вы тоже бросаете?

— Да. Я переезжаю в другой город, — говорю с нотками сожаления. Я еще не до конца свыклась с этой мыслью. Но решение окончательное. — Не с того я свою жизнь начала, Кирилл Степанович. Хочу попробовать еще раз.

— Ну необязательно же увольняться. У нас…

— Не нужно меня уговаривать. Я твердо решила. Так я могу рассчитывать на вашу рекомендацию?

— Конечно. Прямо сейчас этим и займусь.

— Спасибо и всего вам хорошего, Кирилл Степанович. До свидания. — Встаю с места и направляюсь к выходу. Ну вот и все. Пока, институт.

— До свидания, Катенька…

* * *

— Привет, — здоровается Макс, пока я забираюсь в его машину. Мы не говорили почти три недели, но нового разговора не избежать. Он звонил пару раз, но я была не в состоянии с кем-то общаться. Поэтому мы вели долгие ночные переписки.

Сейчас я уже чуть успокоилась, приняла неизбежное и готова поставить еще одну точку над «и».

— Привет, Макс. Отлично выглядишь.

— А вот ты не очень, подруга. Где весь твой шик и блеск? Что за хвостик на голове?

— Был, Макс, да весь и вышел. И чем тебе не нравится мой хвостик?

— Не знаю. Ты заболела, что ли?

— Нет. Я тут жизнь свою изменить пытаюсь. Ладно, не буду тянуть и скажу тебе сразу: я отказала Мещерякову. Я не поеду в Черногорию.

— Почему? — друг искренне удивляется.

— Не хочу. А вот ты поезжай.

— Кать…

— Макс, послушай. Я благодарна тебе за все. Правда. Ты был всегда рядом, всегда помогал мне, но на этом все. Хватит. Пора тебе начать жить так, как ты хочешь. А ты всегда хотел уехать из Москвы. Так почему не сейчас?

— Я хотел с тобой уехать, — говорит то, что я знаю. И это знание меня поедает изнутри.

— Не надо со мной. Я что-то в последнее время совсем расклеилась, не хочу заражать тебя своим унынием.

— Все так плохо?

— Знаешь, нет. Наоборот. Все хорошо будет, только не в этом городе.

— Домой возвращаешься?

— Упаси бог. Ты что? Там же мать мне покоя не даст. — Смеюсь слегка истерично. — Я не знаю куда, но в Москве не останусь. Тут слишком много Ливановых на меня одну.

— Артем не звонил?

— Не говори глупости. Он и не позвонит. Я конкретно ошиблась, Макс. Но ничего, это к лучшему. Для него. Так что я уезжаю из этого города, и ты уезжай. Как обоснуюсь на новом месте, созвонимся. Кто знает, может, и встретимся.

— Не думаю, что ты позвонишь мне, — говорит друг,