Суши с хлебом - Тата Кит

— Ну, как?

— Отвратительно! Это точно для употребления внутрь, а не для удобрения огорода?

— Глоток, Сонька. Попробуй и подари мне пару секунд тишины.

Я нерешительно поднесла горлышко бутылки к губам. Ещё раз посмотрела на Матвея, который с легкой усмешкой в тёмных глазах, ждал, когда я… сопьюсь.

Выдохнув, как делали в фильмах перед тем, как принять алкоголь, я прислонила горлышко бутылки к губам, зажмурила глаза и сделала большой глоток.

Горечь заполнила рот и неожиданно приятной прохладой прокатилась вниз по пищеводу, а затем осела в желудке.

— Ну? И как тебе?

— Гадость какая! — поморщилась я, передернувшись. Но бутылку из руки не выпустила.

Застыла, ощутив, как от желудка по телу словно начало растекаться тепло. Что парадоксально, учитывая, что это горькое пойло практически ледяное.

— Но? — с некой хитринкой в глазах вопросил Матвей.

— Но, знаете… — посмаковала я послевкусие, оставшееся на языке. — …в этом что-то есть. Но это нужно понять… распробовать…

— Ясно, — усмехнулся Матвей и протянул мне свою бутылку, ударившись её горлышком о горлышко моей. — За нового алкаша в этой деревне.

— Вы про себя?

— Про тебя, дегустатор. Пробуй, понимай, смакуй… Блевать можно в том углу за поленницей.

— Я не собираюсь напиваться. От одной бутылки ничего не будет.

— Посмотрим…

Глава 32. Матвей

А ещё говорила, что ни капли в рот, ни сантиметра в ж… жизни.

Сидит хмельная, глазки блестят, щёки алеют. Губы, уже не стесняясь, сральной бумагой от жирной рыбы утирает.

И косится на бочку, в которой я охлаждаю пиво.

— Ну, и как тебе моё низкопробное пойло? — усмехнулся я и убрал её пустую бутылку под лавку.

— Вы знаете… — улыбнулась она загадочно, возведя шальной взгляд в потолок беседки. — …что-то в этом есть. Как в вас. Сначала горечь и неприязнь, а потом… интересненько. А можно ещё?

Похоже, шальная императрица начала набирать обороты.

— А тебе много не будет? Смотрю, ты и так уже хорошенькая.

— Я всегда хорошенькая. А вы, если пожалели, то так и скажите.

— Да мне-то что? — фыркнул я и кивнул в сторону бочки. — Хочешь — бери. Только завтра утром не ной, если башка с непривычки болеть будет.

— Почему она должна болеть? Процент алкоголя ведь маленький.

— Наивная, — хмыкнул я, но более ничего добавлять не стал.

Сонька крепко призадумалась, зажевав нижнюю губу. Её сомневающийся взгляд блуждал от меня к бочке и обратно.

— У меня никогда в жизни не было похмелья, — выдала вдруг она, будто это нечто такое, что должен испытать каждый.

— Ты уверена, что оно тебе надо?

— Интересно же, что это за состояние и настолько ли в нём плохо, как это иногда показывал папа.

— А тебе папа за такое состояние голову не оторвёт, если узнает?

— Мне — нет, а вот вам… — протянула она, будто угрожающе. — Если он узнает, что я сейчас делаю, что ем, что пью и в который час, то он может даже убить вас. Наверное.

— Справедливо, — кивнул я. — Если бы я знал, что рядом с моей двадцатилетней дочкой трётся хрен, которому под сорок, то здесь никаких «наверное» не было бы.

— Да, не, — махнула Сонька ручкой. — По вам видно, что вы положительный. И почему вас здесь все опасаются? Завтра же пойду в магазин и расскажу о вас всю правду.

— Чтобы к моему дому стянулись новые собутыльники? Спасибо, не надо. Мне и тебя одной уже дохрена.

— Вы смягчили ради меня мат? Как приятно! — Сонька кокетливо улыбнулась и жадно посмотрела на то, как я отпил из своей бутылки пиво. — А что будет, если выпить много пива? Ну, помимо похмелья, разумеется.

— Будешь писать криво. И много.

— И в том домике? — указала она на участок Тихона, очевидно говоря об уличном туалете. — Я никому не рекомендовала бы там долго находиться. И даже недолго тоже.

— Поверь, твой мочевой наутро тебя не спросит о твоём комфорте. Да и ты не будешь заморачиваться о том, где тебе присесть. Вспомни хоть свой выпускной. Там же по-любому, в ближайшие кусты с девчонками присаживалась?

— Зачем в кусты? У нас была красивая церемония в актовом зале. А туалеты там рядом.

— А после красивой церемонии? Только не говори, что молодёжь нынче после выпускного не едет на природу бухать, ебаться и встречать рассвет.

— Не знаю, — повела Соня плечами и с какой-то грустью опустила взгляд на край стола, который начала ковырять аккуратным коротким ноготком. — Я после церемонии приехала домой, папа подарил мне машину, сказал, в какой ВУЗ меня зачислят и уехал на работу. А я просто пошла в свою комнату. Вот и весь мой выпускной.

В её голосе отчётливо была слышна невысказанная обида. Очевидно, батя её слишком строгих правил и из тех, кто чрезмерно опекает свою дочку. У меня есть такие знакомые, у которых сыновьям дано больше свободы, чем дочкам.

Жалко девчонок, что пиздец.

У меня тоже дочка, но, мне кажется, я не смогу и не стану ограничивать круг её общения. По крайней мере, в клетке я её запирать точно не хочу. Да и от всего не убережешь.

Но я всегда готов и буду готов до последнего своего дня начистить рожу её обидчикам. Даже если это пятилетний пиздюк из песочницы у дома.

Или я так рассуждаю только потому, что к моей дочке пока никто не проявляет типично мужского внимания в силу её возраста?

В любом случае, тот пятилетний пиздюк меня тогда очень сильно выбесил. Все куличики её сломал. Ушлёпок. Я тоже их, вообще-то, делал.

Посмотрел на Соньку и понял, что она совсем поникла. Вероятно, я ненароком всколыхнул не лучшие её воспоминания.

Надо исправляться.

Отставив свою бутылку с пивом, я вышел из-за стола.

— Подожди минуту, — бросил я, уходя в дом.

Сонька молча кивнула, так и не посмотрев в мою сторону.

В доме на кухне я набросал в старую мамину корзину кое-каких продуктов, в шкафу в зале взял старое покрывало и плед, толстовку для Соньки и вышел на улицу к беседке.

Сонька так и сидела, как я её оставил. Надеюсь, хоть слезу пустить не успела.

— Чё сидишь? Собирайся, пойдём, — произнес я нарочито командирским голосом, складывая в мамину корзину всё, что было на столе.

Пиво, так уж и быть, понесёт Сонька.

— Куда пойдём? — светлые глаза шокировано посмотрели на меня снизу вверх.

— Выпускной тебе делать, — бросил я, не глядя на неё. — Набухаешься, как нормальная выпускница. Рассвет встретишь, поссышь в кустах, поблюёшь в них же. Веселуха!