Внеплановое отцовство для двоих - Мила Дали

У нее от испуга на глазах блестят слезы.

Усаживаюсь рядом и, вспоминая совет Андрея, медленно глажу Нину вдоль спины, спускаюсь ниже и вновь возвращаюсь к лопаткам. А она утыкается щекой мне в плечо и с облегчением вздыхает, перестает трястись от шока.

Кажется, совет и правда рабочий.

Глава 17

Нина.

Следующим утром.

С каждым новым часом наши отношения с Максимом крепнут. Мне приятно наблюдать, как Золотов внимательно прислушивается к сыновьям, со мной разговаривает вежливо.

Конечно, Макс не идеальный, я вообще не встречала идеальных людей, всем присущи индивидуальные черты, но в случае с адвокатом они почти незаметны.

Кроме его излишней любви к чистоте. Это просто сумасшествие какое-то!

Я просыпаюсь от резкого запаха хлорки и еще непонятных составов. Вынужденно поднимаюсь с кровати, накинув халат.

Только начало восьмого, но по квартире гуляет сквозняк, от настежь распахнутых окон. Раздается звук, двигающийся мебели.

Иду в гостиную и замечаю целый отряд людей в зеленой рабочей форме.

Человек десять рассредоточиваются по просторам квартиры с тряпками, швабрами и пылесосами, а во главе всего этого ансамбля стоит Максим Леонидович, облаченный в отутюженную рубашку и брюки. Он руководит процессом уборки, проверяя качество помывки чуть ли не под микроскопом.

— Утро доброе, — даю о себе знать удивленным тоном. — Что за внезапная генеральная уборка?

— Нина, привет! — весьма бодро для раннего часа отвечает. — Решил обратиться к профессионалам. Да и время уже подошло. Я совсем забросил квартиру. Умная система к тому же сломалась, но я все равно оказался умнее, — смеется.

У меня наворачиваются слезы, но не от стыда, что я не помогаю генералить, а от воспоминаний, когда в первые месяцы нашего брака с Алексеем я тратила по двенадцать часов на уборку.

Тщательно следила, чтобы все было безупречно, начищено. «Вдруг кто-то придет?» И параллельно нянчила на руках детей. А из гостей была чаще всего только свекровь, которая придиралась ко всему, как бы я ни старалась.

Однажды на кухне, стоя у плиты, я увидела свое отражение в кастрюле и с ужасом поняла, что она сияет ярче, чем я.

А еще я так старалась стать «образцовой хозяйкой», что не сразу заметила, что все, для кого я пыталась быть услужливой постоянно заняты. Они работают, отдыхают, где-то гуляют, веселятся, ничего никому не объясняя.

А я только и делаю, что жду «вдруг кто-то придет?»

Мои друзья наслаждаются, их мало волнует, сколько времени я потратила, пока вытирала пыль. Родственники пользуются мной, воспринимая все как должное.

И тогда я осознала, что жизнь рано или поздно закончится и никому не будет дела, до того сколько часов я драила квартиру, им это неинтересно. И в тот момент я бросила тряпку, поняв, что гораздо важнее обнять детей, прогуляться по парку в удовольствие, нарисовать картину или найти свое предназначение!

Никто не запомнит, сколько тарелок я сегодня вымыла, зато будут вспоминать улыбку на лице! А мусор… его можно смести по необходимости.

Вот и Золотов, привыкший брать ответственность за себя и за других, ни разу не заставил меня схватиться за швабру.

— Нин, — он тянет руку, зазывая меня к себе, — я приглашен на день рождения…

— Да? И к кому же? — испытывая любопытство, подхожу к нему.

Макс кладет руку на мои плечи.

— К Валентиновой.

От этой фамилии у меня словно забродило в кишках.

— Фе, — выказываю свое отношение.

Макс на это не реагирует, а спокойно продолжает:

— Но я не хочу идти один. Составишь компанию? Без тебя пророчу, что усну от скуки среди всего этого высшего общества.

— Вряд ли Валентинова обрадуется. Приглашение было только одно и оно твое.

— Меньше всего на свете хочу кому-то угождать. Я выбираю поступить так, как нравится мне.

Смотрю на Максима снизу вверх и прищуриваю один глаз.

— Значит, мне придется испортить настроение непорочной Илларии! А во сколько начало?

— К вечеру, — хмыкает он. — После клининга поеду в фирму.

— Хорошо. А пока я в душ!

Рвусь отойти, но Макс удерживает. Склоняется ко мне и целует в макушку.

Вздрагиваю с непривычки. Наша откровенная ночь стерла некоторые границы, теперь Золотов позволяет себе нежные жесты. Я еще не знаю, серьезны ли они и к чему вообще приведут, но в эту секунду мне приятно.

Бесовская система в доме сломалась. Максим не торопится ее чинить, так что теперь я могу беспрепятственно выйти на улицу. Но сбегать мне больше не хочется. Я стала привыкать к этой квартире.

Даже дети чувствуют себя здесь лучше и все чаще проводят время с Максимом за виртуальными играми или спортивной зарядкой. Обсуждением сокровенных мужских тайн…

Я выдвигаюсь из дома на встречу с директором новой школы, куда хочу определить сыновей. А то у мальчиков затянулись каникулы.

Обратно приезжаю после обеда.

Стрелки на часах медленно, но верно ползут к вечеру. У меня на душе все ощутимей образовывается камень от волнения.

Почему-то именно этот праздник у Илларии кажется мне очень важным.

Как виновница торжества будет выглядеть, как поведет себя? А буду ли я смотреться хуже на ее фоне? Не выкинет ли она гадость, узнав, что Золотов явился со мной?

На интуитивном уровне я чувствую негатив от Валентиновой. И дело даже не в ревности, оттого что она откровенно облизывается на Максима, а тот мастерски прикидывается, что не замечает этого. Просто я не верю в настолько положительных людей, без изъянов.

Сыновья не хотят, но я настаиваю на тренировке чтения, чтобы не забыли буквы и параллельно стою у распахнутого шкафа, придирчиво выбирая наряд. Мне все не нравится. Это не те вещи, в которых можно показаться перед Илларией.

И тогда я, забросив цветастые платья, иду в комнату Золотова. Беру его белую рубашку и примеряю. Она смотрится на мне оверсайз, но в ней чувствую себя гораздо уверенней, словно это не ткань, а Золотов окутывает меня.

На низ выбираю свои черные брюки, расшитые блестящими пайетками. Такое сочетание не выглядит скучным. Расстегиваю верхние пуговицы на рубашке и украшаю шею широкой золотистой цепью.

Завиваю волосы в локоны, делаю макияж с акцентом на губы, покрывая их алой помадой. Буду ослеплять всех своей улыбкой не на радость Илларии!

Максим приезжает домой к шести часам. Я сижу на диване в гостиной, но сразу же подскакиваю, едва он переступает порог.

— Ого, — слегка удивляется, замечая мой обновленный образ. —