Я обязательно вернусь - Нора Ольвич

Дорога была разбита и изрыта, закаменевшими уже, бороздами после дождя.

Мои же мысли не давали покоя, и опять тревога заполняла сознание.

— «Все в руках господа», — вертелось в голове.

— Уважаемый наш, отец де Ла Рене — а вот здесь я могу с вами не согласиться. Господин наш Всевышний дал мне мозги, тем самым вручив судьбу мою в мои же руки, всё остальное зависит только от меня. Я конечно очень верующий человек. Но как говориться: «на бога надейся, а сам не плошай».

Мысль о том, что многие преступления совершаются под покровом ночи, не давала мне покоя. И не потому, что злодеи по сути своей «совы» и спать не хотят. А скорее всего это связано с тем, что ночью люди действительно находясь в своих домах, отдыхают, а не ездят по таким вот дорогам. Значит, меньше свидетелей будет у данного злодеяния.

— Все, пора, — я попросила кузнеца остановиться на небольшой привал.

Подошла к виконту и спросила его:

— Дон Рикардо, лодки, на которых мы должны были отправиться инкогнито в столицу, они в данный момент где?

— Ваша светлость, для подстраховки они будут ждать нас в месте, где река делает изгиб и удаляется в приток к Сене.

Я поделилась своими мыслями и тревогами, о том, что скоро наступит самое благоприятное время суток чтобы напасть на нас, в месте, где дорога будет проходить через небольшую рощу.

— Ведь, кто бы это ни был, и всё же у преступников, скорее всего, должно сложиться мнение, что мы при деньгах. Я предлагаю отправиться вплавь по реке, как мы и планировали. Взяв с собой все самое ценное, сколько можно погрузить в лодки. А месье Вейлр, наш кузнец вместе с одним из охранников, отправиться, на ближайший постоялый двор, и завтра найдя себе попутчиков, последуют в столицу, неспешно и в более безопасное время суток.

Графиня Жанна с тревогой следила за нашим разговором, она боялась воды, реки и ей приходилось выбирать меньше из зол.

Придя все-таки к решению, переплыть оставшийся путь по реке мы постарались ускориться и побыстрее доехать до условленного места.

Я же предложила нашим дамам в повозке переодеться в мужские штаны и камзолы, которые нашла в доме слуг и покидала в одну из сумок. В дороге это было сделать нелегко, мы помогали друг другу, маленький Антонио отводил глаза при этом и мило смущался. Прежде всего, избавились от корсетов, если что-то пойдет не так, в таких тяжелых одеждах мы просто не выплывем, намокнув юбки, будут весить целую тонну.

Переоделись, затем я тихо рассказала сеньорам, как вести себя на воде, без паники, прежде всего без паники, если вдруг ты все же оказался в воде. Жанна и Адория, затихнув, внимательно слушали меня.

В то же время, оказалось, что сеньора Пломмия и Мэри — Энн хорошо умеют плавать, все свое детство, проведя на реке. Я как бы тоже хорошо держалась на воде, благо бассейн был возле дома, но в прошлом так сказать, в далеком прошлом.

Приказала, прежде всего, нужно спасать детей, распределила, кто за кого отвечает. В общем, провела инструктаж, затем мы теплее одели близнецов.

Телега с прицепом остановилась, значит, мы уже на месте.

Наше появление было фееричным, мужчины застыли истуканами с большими круглыми глазами, когда мы стали выбираться из телеги. Рикардо не отводил глаз от донны Адории, ее стройные ножки в обтягивающих плотных мужских штанишках притягивали его взор, смущая нашу прекрасную донну.

— Сеньоры и сеньориты мы едем или будем стоять — я улыбалась — что у нас есть из оружия?

Пистолеты у мужчин, у меня кинжал, да, тот самый, Антонио не спускал глаз с него:

— Отдам, когда подрастете, господин граф — Жанна изумленно смотрела на нас — в смысле подарю. Дон Рикардо, ведите же нас.

Мы зашли в прибрежные кусты ивы и прошлогодней травы, я несла Анжелик, Мэри — Энн держала на руках Антонио. Все остальные тащили вещи и сумки.

Слышно было, как отъезжает месье Вейлр на разгруженной телеге с привязанными к ней лошадьми в дальнейший путь, пока он решил скрыться, отъехав в сторону с дороги, в луга с пробивающейся молодой травой, хорошо ориентируясь в этих местах, он знал, где можно быстро укрыться. Лодки ждали нас, мы пробирались к ним по сухим кустам, а солнце окончательно уходило за горизонт. Какое красивое время суток, или только я такая романтичная? Становилось прохладно, юный месяц апрель, сколько приключений и испытаний ты нам принес.

Закричала какая-то птица, испугав Жанну, Анжелик же прижалась ко мне всем тельцем и уткнулась носиком в шею, мурашки побежали по моей спине, так, слез нам не надо. Громкий детский рев может все испортить.

Будем, так сказать действовать по ситуации, и я тихонько запела:

— Мы едем, едем, едем в далекие края, — перекладывая коряво на французский язык слова детской песенки, которую все пели в моем прошлом детстве, при этом слегка подбрасывая ребенка. Девочка захихикала и затянула: ла, ла, ла.

Наш незамысловатый дуэт, поднял градус настроения у путешественников. Показались две больших лодки с гребцами, мы устремились к ним. Передав девочку в лодку, я на берегу нашла сухой кусок дерева, метра два в длину и сантиметров пятьдесят в диаметре. Попросила мужчин, что бы они стянули его в воду, обвязав веревкой, и отправили в плаванье вместе с нами вслед за одной из лодок по принципу прицепа.

Отплывая от берега, мы услышали топот лошадей и громкие голоса незнакомцев, они явно, что то возбужденно обсуждали, если вы по нашу душу господа, то всего вам хорошего, темнота нам в помощь. Только кузнец успел бы скрыться и пробраться в укрытие.

Жанна и донна Адория были напряжены и жались друг к другу, их тревожное состояние передавалось и детям. Я же наоборот, расслабилась, и получала удовольствие от путешествия. Лодки были крепкие, и широкие с высокими бортами, днища у них были сухими, тревога отступила.

Вода в реке, казалась неподвижной, но, тем не менее, суденышки наши увлекаемые течением незаметно неслись все дальше и дальше. Взяв детей на руки, расположились на дне лодке на настиле из сухой соломы и скользили по лунным волнам.

Мы спугнули несколько наводных птиц, медленно махая своими неуклюжими крыльями, они взметнулись, куда-то в сторону. Однотипные картины берегов сменялись перед нашими глазами как в калейдоскопе. После тяжкой поездки по разбитой дороге. В лодке было комфортно, такой способ передвижения вызывал даже легкую дремоту.

Воздух становился более прохладным, мы кутались в какие-то мешковины и