Медовый десерт - Эми Эндрюс

Грейс взглянула на него, ошеломленная тем, как искренне прозвучали эти слова. Она искала признаки того, что Брент говорит не всерьез, просто подшучивает над ней, но не обнаружила их ни в его спокойном лице, ни в улыбке.

— Пожалуй, поможет, — призналась она, слабо улыбнувшись. — Это глупо, но мне и вправду стало легче.

Брент расплылся в улыбке, их глаза встретились.

— Хорошо.

И вдруг она поймала себя на том, что тоже широко улыбается в ответ, груз с ее плеч падает, сердце тает и ее любовь к нему растет с каждой секундой.

На какой-то момент ей показалось, что они остались одни во всем мире.

— Пойдем, Брент, — позвал Бенджи, забирая у него мяч. — Давай играть.

Брент взглянул на детей:

— Ладно, команда. Занимаем свои места. — Он подмигнул Грейс: — Увидимся позже.

Грейс молча кивнула и наконец-то вспомнила, что нужно дышать.

Через несколько часов, когда очередной дружеский матч семейства Перри подходил к концу, Грейс заметила, что Таш, которая отказалась играть и сидела на трибуне, целый час переписываясь с кем-то, теперь просто испарилась.

Ее сердце забилось чаще, она ощутила ужас и почувствовала, как по спине вдоль позвоночника скатывается капелька холодного пота. Грейс вытянула шею и начала осматриваться, пытаясь охватить взглядом если не весь парк, то максимально возможную территорию. Наконец она заметила несколько силуэтов за эвкалиптами в дальнем конце парка.

Она не могла различить среди них Таш и даже не видела, сколько их всего — трое или четверо, но Грейс нутром чуяла, что ее племянница там.

— Я вне игры! — крикнула она и покинула поле, направившись в сторону эвкалиптов.

Сколько ни уговаривала она себя, что необходимо сохранять спокойствие, ее давление подскочило, когда в нос ей ударил запах табака — он становился тем сильнее, чем ближе она подбиралась к месту преступления.

Грейс, словно вихрь, налетела на ничего не подозревающих подростков. Это были три девочки и мальчик.

— Наташа!

Четверо испуганных нарушителей обернулись так резко, что чуть было не подавились своими сигаретами. Прежде чем ее племянница успела сказать или сделать что-нибудь, Грейс выхватила сигарету у нее изо рта, швырнула ее на землю и со злостью затоптала ногой.

Остальные тоже побросали свои сигареты.

— Ваши родители знают, что вы здесь? Что вы курите у них за спиной? — Грейс задала вопрос, глядя по очереди на каждого из подростков.

— Тетя Грейс!

Грейс проигнорировала испуганный оклик своей племянницы.

— Отправляйтесь по домам, — сказала она, понижая голос и переходя на рык, продолжая сверлить их глазами. — Сейчас же!

— Тетя Грейс!

— Все нормально, Таш, — сказал парень, нервно поглядывая поочередно на Таш и на Грейс. Он слегка приобнял ее, девочки последовали его примеру, и все вместе они удалились, не оборачиваясь.

— Это было совсем не круто, — сказала Таш, укоризненно качая головой. Ее губы сжались в тонкую презрительную линию.

Грейс посмотрела на нее как на сумасшедшую:

— Считаешь, мне есть дело до этого?

— Видимо, нет, — огрызнулась Таш.

Грейс проигнорировала этот выпад и протянула руку.

— Давай их сюда, — потребовала она. — Сигареты.

Таш покачала головой, всем своим видом показывая, что не собирается подчиняться.

— У меня их нет.

Грейс не убирала руку.

— Я тебе не верю.

— Ты не имеешь права так со мной обращаться, — задохнулась от возмущения Таш.

По-прежнему протягивая руку, Грейс сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Имею, если ты наносишь вред своему здоровью. — Она пошевелила пальцами, поторапливая племянницу. — Если потребуется, я отберу силой.

Таш затрясла головой, и ее глаза наполнились слезами. Она смотрела на тетю так, как будто у той выросла еще одна голова.

— Ушам своим не верю, — сказала она, открывая сумку и доставая пачку сигарет. Она швырнула их Грейс.

Грейс открыла пачку и достала сигарету. Затем разломила ее пополам и бросила в грязь.

— Ты хочешь убить себя? — спросила она, доставая еще одну сигарету и отправляя ее вслед за первой. — Рак легких. — Она вытащила и сломала еще одну. — Эмфизема. — Следующая сигарета полетела на землю. — Сердечная недостаточность. Никотиновая зависимость.

К тому времени, как Грейс закончила перечислять заболевания, связанные с курением, которых оказалось несметное количество, все сигареты были сломаны и валялись в грязи у ее ног.

Таш смотрела на свою тетю — ее рот был приоткрыт, голова тряслась.

— Ты чокнутая?! — заорала она. — Совсем спятила?!

— Это не я курю! Не я убиваю свои легкие! — Грейс ткнула Таш в грудь. — Видишь эту картинку? — Она указала на изображение легких, пораженных раком, которое было размещено на пачке сигарет по приказу правительства. — Ты что, мечтаешь поскорее угробить себя? Думаешь, твои родители одобрили бы, что ты куришь?

Таш сжала руки в кулаки:

— Какая же ты… сука!

Грейс вздрогнула, словно получила пощечину. Таш произнесла именно это слово? Она не ослышалась?

— Да что же с тобой происходит?! — воскликнула она, хватая племянницу за предплечье и встряхивая ее. — Почему ты так себя ведешь? — перед ней была не Таш, а какой-то незнакомый ей подросток. — Это не ты, Таш. Я знаю, тебе сейчас тяжело, но станет лучше, я обещаю. То, что ты делаешь, — это не выход.

— Оставь меня в покое! — выкрикнула Таш, сбрасывая с себя руку Грейс. — Просто оставь меня в покое.

— Нет, Таш, — сказала Грейс, качая головой. — Нет. Может, ты и не испытываешь ко мне теплых чувств, но я никогда тебя не оставлю. Я люблю тебя.

Брент услышал крики еще издалека и теперь ускорил шаг. Мать Грейс попросила его пойти и узнать, в чем дело, после того, как игра закончилась, и он без колебаний согласился.

Но имел ли он право вмешиваться? Очевидно, дело было сугубо личное, и он не знал, обрадуются ли ему.

Всю последнюю неделю предательская мысль о том, что, возможно, они с Грейс смогут начать все сначала, постепенно зрела в его мозгу.

Но сейчас перед ним предстала реальная Грейс со своими реальными проблемами. На ее попечении были двое сирот, в том числе один весьма озлобленный подросток.

Суровая реальность оказалась далека от радужных фантазий, и он не был уверен, что хотел именно этого.

Но потом он увидел, как Грейс схватила Таш за руку, и что-то более глубокое, первобытное взяло верх над его сомнениями — он бросился к ним.