Через пять лет - Ребекка Серл

– Прости, что не захватил тебе кофе, – извиняется Аарон.

Мы пристраиваемся у окна. Джилл и Фредерик шагают взад-вперед, без устали говоря по смартфонам.

– Ерунда, – отмахиваюсь я. – Сбегаю в кафешку или еще куда.

– Ну да. Мы здесь надолго.

– Ты с ее родителями прежде встречался? – спрашиваю я.

Белла никогда об этом не упоминала, но теперь я ни в чем не уверена.

– Нет. Познакомился сегодня утром, когда Джилл заехала за нами. Они очень много путешествуют.

Я фыркаю.

– Что, все так плохо? – усмехается Аарон.

– Ты даже не представляешь.

Джилл, цокая каблуками – надо же, а я и не заметила, что она на шпильках, – направляется к нам.

– Я делаю заказ в «Скарпетте», – заявляет она. – Думаю, нам всем не помешает хорошенько подкрепиться. Что вам взять?

Заказ! В девять утра!

– Спасибо, Джилл, но я сбегаю вниз и просто выпью кофе, – отвечаю я.

– Глупости. Я закажу пасту и салат. Грег, ты любишь пасту?

Аарон вопросительно косится на меня и неуверенно мямлит:

– Д-да?

Звонит мой мобильный. Дэвид.

– Простите, – говорю я Джилл, Аарону и Фредерику, который тоже присоединился к нам и теперь пялится в телефон Джилл, заглядывая ей через плечо.

– Привет, Дэвид, – шепчу я, отойдя на приличное расстояние. – Это ад кромешный.

– Представляю. Как Белла?

– Приехали ее родители.

– Джилл и Морис?

– Да. Джилл и Фредерик.

– Ух ты. Ну, думаю, это пойдет им на пользу. Все-таки лучше, чтобы они были рядом с Беллой, разве нет?

Я храню ледяное молчание, и Дэвид резко меняет тему.

– Хочешь, я приеду и посижу с тобой?

– Не стоит. Мы это уже обсуждали. Пусть хотя бы один из нас сохранит работу.

– Они все поймут, – ободряет меня Дэвид, хотя мы оба знаем, что это не так.

Никому, ни одному человеку в «Уочтелле», я не рассказала про болезнь Беллы, но даже если бы рассказала – что толку? Коллеги посочувствовали бы мне, но не простили бы, соверши я на работе хоть один промах. «Уочтелл» не благотворительная организация.

– Я захватила с собой кучу документов. Сказала, что поработаю сегодня на удаленке.

– Я подъеду к обеду.

– Хорошо. Созвонимся.

Я вешаю трубку и возвращаюсь к стулу у окна.

– Есть дармовой латте. – Аарон протягивает мне стаканчик из «Старбакса». – Я забыл, что Джилл просила обезжиренный.

– Ай-яй-яй, – в притворном ужасе пеняю ему я. – Как ты мог!

Аарон хихикает. Какими же неуместными кажутся здесь малейшие проявления веселья.

– Боюсь, я слишком беспокоился о любимой девушке, больной раком, – трясет он головой, изображая покаяние. – Как я посмел!

Приходит моя очередь давиться смехом.

– Как думаешь, теперь ее родители точат на меня зуб?

– Еще какой! Настоящий зубище! Но ты не переживай – искупишь вину на химиотерапии.

Мы оба бьемся в истерике. Сидящая через несколько стульев женщина отрывается от вязания и встревоженно поглядывает на нас. Но мы ничего не можем с собой поделать. Мы смеемся взахлеб, до упаду. Заходимся в припадке нервного смеха.

– С химией – по жизни! – держится за живот Аарон.

– Химию – в массы! – подхватываю я. – Так, глядишь, между тобой и ее родителями химия чувств и возникнет!

Суровый взгляд Фредерика подбрасывает нас вверх, и мы, опрокидывая стулья и не чувствуя под собой ног, бросаемся к выходу.

В коридоре я приваливаюсь к стене, раскрываю рот и судорожно ловлю живительный воздух. Такое ощущение, что я не дышала неделю.

– Давай прогуляемся, – предлагает Аарон. – У тебя мобильник с собой?

Я киваю.

– Отлично. Я уточнял – в случае чего звонить будут именно тебе.

Мы спускаемся в лифте на первый этаж, открываем двойную дверь и оказываемся в обсаженном деревьями сквере, где ребятишки раскачиваются на качелях, а их няньки и родители что-то отрывисто кричат в телефоны.

Идем по аллее и упираемся в Пятую авеню. Мимо нас, подзуживая друг друга, наперегонки несутся машины. Город живет. Живет и дышит, дышит в полную силу.

– Куда пойдем? – спрашиваю я.

У меня все болит. Я осторожно приподнимаю ногу, с сомнением щупаю пятку.

– Сюрприз.

– Ненавижу сюрпризы.

– Ну, этот тебе непременно понравится.

Аарон хохочет, хватает меня за руку и вытаскивает на Пятую авеню.