Невинность и порок - Элейн Барбьери

Голос Шепчущей Женщины был хриплым от волнения, когда она прильнула к его губам поцелуем.

— Бегущий Бизон был моим мужем и отцом моего сына. Я чувствовала себя в долгу перед ним и не смела навлечь на него позор, вернувшись к тебе, пока он был жив. — Голос ее стал тише. — Сердцем же моим, с тех пор как туман, омрачавший мой рассудок, рассеялся, снова владел ты, и оно разрывалось на части при виде Бледнолицего Волка, такого высокого и сильного для своих двенадцати лет.

— Он не понял, что произошло, и не мог простить…

— Но все изменилось, когда Парящий Орел взял его за руку. — Слезы струились по щекам Шепчущей Женщины. — Парящий Орел — ему тогда было всего пять лет — сначала вызвал ревность Бледнолицего Волка, а потом привязал его к себе своей любовью. Их связывали настоящие братские узы.

— В тот день Касс снова обрел тебя…

— Бегущего Бизона уже нет в живых.

— Но есть Джулия. — Хмурая складка пролегла между бровями Джека, раздираемого противоречивыми чувствами. — Она была очень добра к Кассу, помогла смягчить его боль и умерить ненависть.

— Бледнолицый Волк говорит о ней только хорошее.

— Джулия дала Кассу и мне все, что было в ее силах.

— Она достойная женщина.

— Я… я не могу отвергнуть ее.

Темные глаза Шепчущей Женщины на миг вспыхнула.

— Нет ничего бесчестного в том, что мужчина берет в свой дом вторую жену.

— У нас иные обычаи. Джулия никогда не поняла бы меня.

— Муж мой, тебе не нужно объяснять мне все это еще раз… — Взгляд Шепчущей Женщины был прикован к нему. — У тебя доброе сердце. Ты должен поступать так, как оно тебе велит.

В ответ Джек проговорил хриплым шепотом:

— Мое сердце принадлежит тебе, дорогая.

Шепчущая Женщина ничего не ответила. Чувствуя, что не в силах вынести этой муки, Джек воскликнул:

— Скажи мне, что ты любишь меня, женщина!

Ее маленькие груди согревали его теплом, гладкая кожа приводила в восторг. Шепчущая Женщина пробормотала:

— Я твоя жена и всегда ею останусь. Я никогда не перестану любить тебя.

Джек крепко прижал ее к себе, чтобы заглушить боль жаром дорогих ему губ.

Трудный день подошел к концу. У Пьюрити раскалывалась голова, все тело ныло, терпение ее было на исходе. Выйдя из-за стола, девушка разделалась со своими обычными обязанностями по дому и поплелась по лестнице в свою комнату.

На лестничной клетке верхнего этажа Пьюрити остановилась. Она откинула назад тяжелую косу и надменно вздернула подбородок. Ей надоело расточать улыбки ради спокойствия Стэна. Она устала сдерживать работников и постоянно прислушиваться к звуку шагов Касса за спиной. Больше всего Пьюрити сейчас хотелось поскорее улечься в постель и уснуть, но она понимала, что дольше терпеть сложившуюся ситуацию нельзя.

После того как днем между ней и Кассом произошло столкновение из-за загона, ее отношения с юношей осложнились. Нэш, следовавший верхом рядом с ними и чувствовавший, что она раздражена, держался по отношению к Кассу откровенно враждебно. Слишком поздно она поняла, какую ошибку совершила, вовлекая Нэша в затянувшийся поединок между ней и Кассом. Сама того не желая, Пьюрити дала своему противнику возможность толкнуть Нэша к решительным действиям. Слова Касса все еще звенели у нее в ушах: Рано или поздно тебе придется сказать мне всю правду.

И тут она вспомнила еще одну его фразу: Я нашел коня Паряшего Орла… Мне было нетрудно проследить его путь до вашего стада. Там четко отпечатались копыта твоей лошади. Быть того не может…

Пьюрити снова перебрала в памяти события того осеннего дня, стараясь не упускать даже малейших подробностей, но ничего особенного не вспомнила, кроме того, что Бледнолицый Волк неожиданно вторгся в ее жизнь.

И тут с лестницы до нее донесся привычный звук шагов. Шаги приближались, и Пьюрити отпрянула в тень, затаив дыхание в ожидании подходящего момента.

Когда Касс был всего в нескольких футах от лестничной клетки, Пьюрити с угрожающим видом выступила вперед и тихо приказала:

— Стой там.

От ее глаз не укрылось изумление на его лице, когда она подняла руку и навела на него револьвер.

— Дальше ступай медленно… вот так. — С чувством растущего волнения в душе она ждала, пока Касс не преодолел последнюю ступеньку, ведущую на лестничную клетку и не обернулся к ней лицом, после чего скомандовала: — Не двигайся. Я хочу кое-что прояснить между нами.

Касс, стоявший напротив нее в узком коридоре, словно подавлял ее своим присутствием. Она почувствовала, что он взбешен, но старается сдержать себя.

Воцарившуюся тишину нарушил голос Пьюрити:

— Ты, наверное, уже решил, будто взял сегодня надо мной верх, настояв на постройке загона. Так вот, ты ошибаешься. Я не собираюсь впредь выполнять твои прихоти. И не думай, будто ты вправе тут распоряжаться только потому, что мы из кожи лезем вон, лишь бы убедить Стэна, будто на ранчо все благополучно. — Тихим тоном, который только подчеркивал бурлившую в ней ярость, Пьюрити добавила: — И еще ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что Стэн пошел тебе навстречу, предоставив комнату напротив моей.

С выражением ледяного презрения Пьюрити продолжила:

— Предупреждаю в первый и последний раз, так, чтобы впредь ты не заблуждался на мой счет: твой отец оставил тебя на ранчо, чтобы вести дела, однако в любом случае работники будут следовать моим приказам, а не твоим. Я не стала говорить Стэну о случившемся просто потому, что не вижу в том необходимости. Сама со всем справлюсь. Если же ты думаешь, что я могу потерять сон от беспокойства из-за твоих планов, то не обольщайся. — Пьюрити поджала губы. — Твоя комната отделена от моей только коридором, она с тем же успехом могла бы находиться на другом конце света. Видишь ли, я сплю не одна. — Она подняла револьвер еще на дюйм. — Мой приятель ночует у меня под подушкой, и я вполне могу ему довериться.

Пьюрити почувствовала, что Касс напрягся и с трудом сдерживается.

— Твой отец ясно дал понять, что я всего лишь женщина, однако вы оба не приняли в расчет одно обстоятельство: этот револьвер делает меня достойным противником любого мужчины. Я неплохо умею с ним обращаться и при случае не побоюсь пустить его в ход!

Выслушав Пьюрити, Касс процедил сквозь зубы:

— Я никогда в этом не сомневался.

— Можешь думать все, что угодно, — отрезала Пьюрити, — но я хочу внести ясность в наши отношения. Что бы ты ни затевал, один шаг за порог моей спальни — и ты покойник!

Не дожидаясь ответа, Пьюрити резко повернулась и направилась к себе в комнату. Запершись, она, не в состоянии даже пошевелиться, выжидала, пока за Кассом захлопнется дверь, и только тогда с облегчением вздохнула.