Желание сердца - Барбара Картленд

— Не ожидал такого от Роухамптона, право, не ожидал, — пробормотал Арчи. — Как неосторожно с его стороны, что он позволил тебе узнать обо всем.

— Но, Арчи! Дело совершенно в другом, — сказала Корнелия. — Ну ладно, мы обсудим это позже. Пожалуйста, отвези меня в «Максим».

— Я не могу сделать этого, Корнелия. Может, Роухамптон и негодяй, но это еще не причина, чтобы я вел себя так же.

— Я надену маску или вуаль — все, что угодно, лишь бы пойти с тобой.

У Арчи Блайда был такой растерянный вид, что Корнелии показалось, будто он готов почесать затылок, если бы только не боялся разрушить безукоризненно гладкую прическу. Пришлось ему ограничиться постукиванием монокля о зубы — привычка, которая всегда раздражала Корнелию, когда он предавался ей чересчур усердно.

— Невозможно, — пробормотал он. — Абсолютно, совершенно невозможно!

— Пожалуйста, Арчи, пожалуйста! Прошу тебя!

Корнелия слишком хорошо знала, что Арчи не мог устоять ни перед кем, кто попал в беду. Она помнила, как он на скачках опустошал карманы ради какого-то знакомого, которому не повезло, или попрошайки, вызвавшем в нем сочувствие. Корнелии не верилось, что он ей откажет.

— Пожалуйста, Арчи! — вновь взмолилась она и, к своему облегчению, увидела, что лицо его прояснилось и разгладились морщины на лбу.

— У меня идея, — сказал он. — Я знаком с одним человеком, который может тебе помочь.

— Кто это? — нетерпеливо спросила Корнелия.

— В этом вся загвоздка, — ответил Арчи. — Я не уверен, что правильно поступлю, если представлю тебя. Это не имело бы большого значения, будь ты просто моей маленькой кузиной Корнелией… но теперь ты герцогиня, а это меняет дело.

— Да забудь ты о герцогине, — взмолилась Корнелия. — Я не чувствую себя ею. Кто этот твой друг?

Монокль Арчи был вновь поднесен к зубам.

— Кто это? — настаивала Корнелия. — Мужчина или женщина?

— Женщина, — ответил он, потом добавил: — Если тебе обязательно знать, это мадам Рене де Вальме!

Он уставился на Корнелию, словно ожидая какой-то реакции.

— Ты слышала о ней?

— Нет. А что я должна была слышать?

— Ничего… то есть я хочу сказать…

— Кто она? — спросила Корнелия.

— Мой друг и… в общем, она довольно известна в Париже. Она… э-э… chere amie князя Ивана.

— Мне все равно, кто она, если она отвезет меня в «Максим». Как ты думаешь, она согласится?

— Не знаю, — ответил Арчи. — Но мы можем спросить у нее. Между прочим, сегодня я как раз собирался отвезти ее туда поужинать.

— Значит, ты и меня повезешь, — решительно заявила Корнелия. — Дорогой кузен Арчи, я знала, что ты мне поможешь. Папа всегда говорил, что ты добрейший человек в мире.

— Я чертов дурак, если хочешь знать, — пробормотал себе под нос Арчи.

Но Корнелия не слышала его. Она уже бежала в спальню.

— Быстро, Вайолет, подай мне горностаевую накидку и сумочку.

Вайолет принесла накидку из белого горностая, которую Корнелия набросила на плечи. Ее парчовая сумка, украшенная алмазной пылью, сверкала, когда Вайолет укладывалав нее носовой платок.

— Всего хорошего, Вайолет. Пойди погулять с Хаттоном, развлекись немного. Я сама приготовлюсь ко сну, когда вернусь.

— Надеюсь, ваша светлость хорошо повеселится, — сказала Вайолет.

— И не говори Хаттону, что я ушла, — сказала Корнелия, подходя к дверям. — Сделай вид, что я уже легла — не забудешь?

— Конечно нет, ваша светлость.

Вайолет улыбалась, глядя, как Корнелия торопливо вышла в гостиную. Бедняжке давно пора развеяться, подумала она. Любовь может принести столько страданий. На секунду ее глаза заволокло туманом, и губы задрожали. Затем, призвав на помощь здравомыслие и стойкость, она решительно занялась работой, заставив себя думать о другом.