Я ненавижу мужчин! - Хелен Кинг

— Оставьте свои деловые предложения для кого-нибудь другого, — со злостью бросил он. Ему страшно надоело, что все пытаются управлять его жизнью. — Я ухожу отсюда. — Он повернулся и заспешил к двери.

Леон шел за ним след в след.

— Осторожнее в выражениях, мистер Доу, выбирайте слова, — раздался за спиной Джона его тихий голос. — Вас могут затаскать по судам за оскорбление вашей невесты.

Услышав слово «невеста», Джон взорвался.

— Не было никакой невесты! — холодно произнес он. — Помолвка — обман, придуманный одной колдуньей, обожающей розовые наряды и любящей пощекотать нервы себе и другим.

— Как вы думаете, сколько найдется свидетелей в Сан-Марино, которые с большим удовольствием подтвердят обратное?

Джон молчал и в упор смотрел на Леона, ожидая, что же будет дальше.

Старик открыл дверь своего кабинета и прошел внутрь. После небольшого колебания Джон последовал за ним. Слова Леона как огнем жгли его мозг.

Внутреннее убранство комнаты своей основательностью и габаритами полностью совпадало с характером и размерами своего хозяина. Массивная мебель, широкие дорогие рамы картин, шелковые тяжелые портьеры…

— Что ж, — начал Леон, усевшись за красивый дубовый письменный стол. — Вы действительно думаете, что можете безнаказанно вернуть мне обратно мою внучку, словно использованную вещь? С разбитым сердцем в придачу.

Последние слова заставили Джона рассмеяться. Никакого разбитого сердца не могло быть у той коварной женщины, которую он только что видел в объятиях другого мужчины.

— Попросите Гордона Чейза заплатить за это. Деньги у него есть. А со мной вам придется побороться, прежде чем вытяните из меня хоть цент.

— Диана любит вас, а не Гордона!

— Черт возьми! — не выдержал Джон. — Откройте глаза, Леон. Диана любит только процесс обольщения, возбуждение от преследования!

Через приоткрытые французские окна в кабинете дедушки Диана расслышала громкий знакомый голос. Джон! Он здесь? Она застыла, пораженная, уставившись в сторону дома.

— Уверяю вас, что Гордон Чейз более чем желает занять ваше место сегодня вечером, — проговорил Леон. О да, у меня получилось, подумал он, заметив, что Джон застыл, услышав эти слова. — Празднование помолвки Дианы состоится сегодня вечером! С вами или без, решать не мне. Она примирилась с этим. Вы разбили ее Сердце, и теперь ей все равно, кто разделит с ней постель.

Слова, как пули, ранили сердце Джона. Так вот что Диана делала в саду! Соблазняла Гордона Чейза! Волна гнева захлестнула его сознание. Он помнил силу убеждения Дианы. Ведь уже испытал на своей шкуре, что значило попасться в ее ловушку.

— Что вы от меня хотите? — спросил Джон.

— Чтобы вы выполнили те обещания, которые дали мне на Мальте.

— Я должен поговорить с Дианой, — произнес он первое, что пришло ему в голову. Когда он доберется до этой обольстительной ведьмочки, то не только поговорит с ней, а еще покажет, как чертей дразнить! Он отомстит ей за то, что она играет чувствами мужчин, топчет их достоинство. А как она занимается любовью? Как прирожденная соблазнительница! И будь он проклят, если позволит любому другому идиоту испытать, насколько это хорошо!

— Поговорите, но не сразу, — сказал Леон.

Джон посмотрел на него раздраженно.

— Объясните.

Тот взял со стола несколько документов.

— Вы знаете условия. Подпишите, будете говорить с моей внучкой, не подпишите, она останется на попечении Гордона Чейза.

Он хочет, чтобы я подписал контракт, защищающий его драгоценные деньги. Джон почти рассмеялся в лицо Леона, когда подошел к столу, взял ручку и поставил подпись в указанном месте.

— Теперь, если позволите… — холодно проговорил он.

— Вы не думаете, что вам стоило прочитать то, что вы только что подписали? Умный человек всегда читает то, что подписывает. Вдруг я составил документ так, что теперь вы лишились богатства, не глядя поставив свою подпись.

— Богатства? Какого богатства? — насмешливо спросил Джон. Его богатство находилось в лапах Гордона Чейза, черт возьми. Его женщина, которую он чуть не потерял!

— Вы большой хитрец, Джон Доу, — произнес Леон и внезапно рассмеялся. — Неужели я бы позволил вам подбивать свою внучку на брак, не проверив вас предварительно самым тщательнейшим образом? Ваша родословная впечатляет, надо признать. Кстати, и ваше наследство тоже. Оказывается, у вас столько денег, что вы могли бы выкупить меня с потрохами!

— А, так вот вы о чем? — Джон поморщился. — Когда вы об этом узнали?

— Две недели назад. Барни Хоук рассказал мне, сколько денег вы вложили в филиал компании в Сан-Марино, — ответил Леон. — Простой художник или реставратор, каким бы гениальным он ни был, не заработает такую сумму даже за сто лет. У меня есть нюх, мистер Доу. — С самодовольной улыбкой Леон дотронулся до кончика своего носа. — И я решил проверить вас ради любопытства и конечно же ради Дианы.

Джон смотрел на документ, который подписал только что, не совсем понимая, что все это значит.

— Я живу на свой заработок, а те деньги, которые оставил мне мой дед, храню для своих детей.

— Или моих правнуков, — улыбнулся Леон. — Все правильно.

Так вот к чему весь этот разговор!

— Вы продаете свою внучку мужчине с подходящим состоянием?

Неожиданно Леон вскочил с таким проворством, что Джон отпрянул.

— Никогда не говорите о Диане таким тоном! — крикнул он. — Это вам с вашими скрытыми миллионами легко стоять здесь и насмехаться. А поставьте себя на место этой девочки. Как она сможет отличить порядочного человека, который будет любить ее, как личность, от проходимца, заинтересованного исключительно в тех немалых средствах, которые она унаследует?

— И вы решили, что, подыскав ей мужа, который богаче ее, вы защитите Диану от несчастной любви? — Джон злился. — Деньги на счету в банке не гарантия Любви, Леон! Это просто деньги! Я так же способен причинить ей боль, как и любой другой мужчина! Поймите эту простую истину.

— Но, если бы вы были таким мужчиной, то не стояли бы здесь сейчас и не спорили бы со мной по этому поводу!

— Диана уверена, что я люблю другую женщину! — бросил Джон насмешливо. — Почему же ваши сыщики не доложили вам об этом?

— Потому что теперь он услышал это от тебя лично, — вторгся в их диалог другой, более нежный голос.