Только не замуж! - Эми Эндрюс

– Получше себя чувствуешь? – спросила Марии.

Кэсси кивнула:

– Да. Спасибо вам. – Ей и правда полегчало. Вечер с лучшими подругами отвлек от Така. Она даже смеялась дурашливым комментариям Джины и Риз по ходу фильма. – Спасибо, что приехали.

Благодаря подругам у нее затеплилась надежда. Нечего морочить самой себе голову чем-то непонятным, когда рядом такие замечательные женщины – стоит только им позвонить.

– Мне саму себя было жаль. Но больше – нет.

– Выглядишь лучше, – заметила Марии.

– Чувствую себя увереннее, – согласилась Кэсси.

– Хорошо. Значит, мы свое дело сделали, – улыбнулась Риз, опускаясь на свою подушку. – А теперь выключи свет, и мы немного поспим. Утром предстоит долгая дорога до Нью-Йорка, а нам уже не по восемнадцать лет.

Кэсси потянулась к выключателю и погасила свет. И над ней снова замерцали тысячи звезд.

– Вау! – воскликнула Джина.

– Кэсси, – прошептала Марии, – как красиво. Ты сама это сделала?

Глаза Кэсси наполнились слезами, звезды превратились в расплывчатые кружочки, потом заплясали и закрутились перед ее затуманенным взором.

– Нет, это сделал Так.

Внезапно боль внутри ее стала невыносимой и взорвалась с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Комок в ее горле рос, вызывая удушье, легким не хватало места в груди. Еще один комок, еще один всхлип, и она разразилась рыданиями.

Вот и «почувствовала себя увереннее»!

Риз приподнялась:

– Кэсси?!

Все загомонили. Марии поднялась и включила свет. Они смотрели на подругу, не зная, что сказать. Никогда не видели Кэсси плачущей. Только что она выглядела совсем по-другому.

– Кэсси? – Джина крепко ее обняла и погладила по волосам.

– Что случилось, дорогая? – пробормотала Риз, проводя ладонью по ее спине.

– Не знаю, что со мной. – Кэсси ткнулась носом в шею Джины. Ее все сильнее охватывал страх. Происходящее сильно напоминало кошмары тинейджерских лет, когда она боялась, что лишится рассудка. – Я не плачу. Я никогда не плачу. И хочу это остановить.

– Все о’кей, – добавила Марии. – Плачь сколько хочешь. Иногда хорошо поплакать. Вполне естественно в такой ситуации. Поверь мне, среди гиков это не принято, однако иногда, как женщине, лучше по-старомодному поплакать.

«Естественно»? Нелепость какая! Однако подруги смотрели на нее не как на сумасшедшую, и сама она не находила сил остановиться.

– Правда? – всхлипнула она.

Все закивали, и ей слегка полегчало, раз это неотъемлемая часть случившейся чертовщины, а не затягивающий ее мрачный водоворот. Она положила голову Джине на плечо и позволила слезам свободно течь по ее щекам.

Через двадцать минут она перестала плакать и только прерывисто вздыхала, убрав голову с плеча Джины. Риз протянула ей салфетки.

– Спасибо, – поблагодарила Кэсси. – Правда не знаю, что со мной в последнее время происходит.

– А тебе не приходило в голову, – как можно мягче поинтересовалась Джина, – что ты его любишь?

Риз и Марии переглянулись, словно недовольные, что эта мысль пришла в голову Джине, которая сама считала себя свободной от излишних эмоций.

Кэсси затрясла головой:

– Нет. Еоворю вам – не верю в любовь.

– Ну, иногда эта вера-не-вера не имеет значения, – вставила словечко Риз. Бог знает почему, любовь приходит в самый неподходящий момент. Порой самые здравомыслящие и благоразумные женщины оказываются перед ней бессильными.

– Нет, – повторила Кэсси. – Мы с ним знакомы всего месяц.

Я с Мейсоном была неделю знакома, – заметила Риз.

Кэсси фыркнула: чушь несусветная – через неделю!

– Нет! – повторила она.

– Ладно, о’кей. Скажи мне, что ты чувствуешь сейчас? Что чувствовала перед тем, как начала плакать? вообще после отъезда Така?

Но это точно не любовь. Я чувствовала…

Кэсси замялась. Она не привыкла говорить о своих чувствах. С ними всегда все было ясно. И сейчас она не могла подобрать нужных слов.

– Ну, скажи. – Марии подсела к ней поближе.

Я не могу сосредоточиться, и у меня болит… внутри. Непрерывно вспоминаю, как мы были вместе. Словно чувствую его запах. Не могу заснуть – а мне очень, очень надо высыпаться. Не чувствую вкуса еды. Потеряла интерес к моему исследованию. Я… не могу даже больше просто нормально думать.

Джина, Риз и Марии переглянулись. Джина заморгала. Риз усмехнулась. Марии хихикнула. И все они рассмеялись.

Кэсси недоуменно на них посмотрела:

– Что?

– Это любовь, глупышка, – сказала Риз.

Кэсси захлопала глазами: просто смехотворно!

– Нет! – мотнула головой она.

Никто еще не называл ее глупышкой, и Риз тоже не сойдет с рук столь абсурдное заявление.

– Я всего лишь рассказала одним махом о своих делах, и это говорило о проблемах с моей психикой. А вы мне про какую-то любовь рассказываете. Вот это-то глупо.

Она посмотрела на Джину и Марии, которые закивали в знак согласия с Риз.

– У тебя все симптомы, – подтвердила Марии.

– Сама поймешь, если вместо своих астрономических учебников и научных трудов почитаешь хорошую прозу или посмотришь романтические комедии, – добавила Джина.

Они говорили серьезно. Ужасно серьезно. И она им поверила. Лучших трех спецов во всем мире не сыскать, и они ни разу ее прежде не подводили.

– Это – любовь? Но любовь казалась мне чем-то чудесным. А сейчас ничего чудесного я не чувствую. – Она испытующе оглядела подруг в надежде, что они признают свою ошибку. – Ужасные ощущения. Это… высасывает.

– Да уж, – хохотнула Риз.

– Значит, я не схожу с ума? – Кэсси никак не могла прийти в себя.

– Ни капельки, – заверила ее Риз.

У Кэсси словно камень с сердца свалился, но она слегка испугалась. Что же теперь делать? Ее мать всю жизнь жалела, что влюбилась в ее отца.

– Как все это прекратить?

Риз покачала головой:

– Боюсь, ты окончательно приехала. Но кое-что сделать можно. Какие твои годы? Самое продуктивное время.

Марни напела свадебный марш – к немалому удивлению Кэсси.

– Я должна выйти за него замуж? Для моих родителей это добром не кончилось. Едва разговаривали друг с другом.

– Нет, – вздохнула Джина, посмотрев на Марни. – Просто… будь с ним. Хоть как – лишь бы это подходило вам обоим.

– Не артачься, – согласилась Риз. – Вы с ним как два голубка. Выбрось из головы все глупости. Прислушайся к своему сердцу.