Четыре сестры-королевы - Шерри Джонс

– Прекрасно! Пусть она придет и покажет мне, как это делается.

Потом, когда девочка присосалась, Маргарита смотрит в ее яркие глазки, благодаря Бога и святых за свою счастливую судьбу. Ее любовь теперь – это молочный ручеек, текущий сквозь ее кровь в тельце этого прелестного маленького существа. Даже скорая поступь вошедшей Бланки не может остановить это движение.

– Твое деревенское воспитание опять дает себя знать, – медленно и раздельно говорит королева-мать. – Как это грубо – обнажать грудь перед Богом и всеми!

– Но посмотрите, королева-мать, какая она красавица!

Оценивающий взгляд Бланки остается холодным. Маргарита ищет способ умилостивить свекровь. Привязанность Белой Королевы будет решающим условием для счастья дочурки.

– В этом возрасте все дети похожи на крыс, – фыркает Бланка. – А Франция по-прежнему нуждается в наследнике трона.

– Не вижу никакого сходства с крысой, а скорее, из-за темных волосиков, она похожа на вас. Смотрите, какие голубые глазки!

– Все дети рождаются с голубыми глазами.

И все же она чуть приближается к кровати. Маргарита просовывает палец в ротик малышки, чтобы оторвать ее от соска, и протягивает для осмотра королевой-матерью.

– Но у нее они по-особенному голубые – именно того оттенка, как у ее grand-mère[36]. Хотите посмотреть сами?

Бланка замирает, словно намереваясь отказаться, но как это возможно в присутствии сына? Потом, когда она берет малышку в руки, та срыгивает на платье королевы-матери.

Жизель в ужасе вскрикивает:

– Позвольте, я принесу вам полотенце, госпожа! Ой, какая нехорошая девочка – как можно плевать на свою grand-mère!

– Это в самом деле дурные манеры, – говорит Бланка, но уже воркующим тоном, и щекочет внучку под подбородком. – Нам придется учить тебя, правда? Да, придется! Да, да, да, маленькая… Как вы ее назвали?

– Сына мы бы назвали Людовиком, – отвечает король. – Но девочку? Даже не думали об этом.

– Я думала, – говорит Маргарита. – Конечно, если вы оба согласитесь.

– Надеюсь, ты не хочешь назвать ее Элеонорой. – Бланка кривит губы, словно это имя даже произносить больно. – Сестра не сестра, но она королева Англии – нашего врага. Англичане прямо сейчас готовятся вторгнуться в наши владения.

– Я хочу оказать честь не Англии, а Франции, – возражает Маргарита. Она снова берет малышку и проводит тыльной стороной пальца по ее мягкой щечке. – С вашего позволения, королева-мать, я бы назвала ее Бланкой.

* * *

Маргарита хлопает ресницами: не заснула ли она в долгом пути в Сомюр и не снятся ли ей теперь бароны, выносящие из замка матрасы и стулья и швыряющие их, как хлам, на повозки? Когда ее карета подъезжает ближе, королеву разбирает смех. Это не бароны, а слуги освобождают замок для брата Людовика Альфонса. И все же, не сон ли это? Какой-то человек, потерявший все зубы, в красном шелковом камзоле, расшитом золотыми львами, перехватывает веревкой груз на повозке; мальчик в желто-зеленой полосатой накидке, отороченной беличьим мехом, снует туда-сюда в дверях каменного château, выволакивает дорогие одежды и бросает на землю, помогая другим разодетым слугам грузить сундуки, гобелены, ковры, одежду, подсвечники, блюда, золотые и серебряные кубки, драгоценности и прочее имущество. Эти повозки, говорит Людовик, сегодня отправляются в Англию, в замок графа Ричарда Корнуоллского в Веллингтоне. Все вещи, включая одежду на слугах, принадлежат графу, который, отправляясь месяц назад в Утремер, считал и сам замок своей собственностью.

– Он будет в ярости, – ухмыляется Людовик. – Но когда он вернется, Пуату будет принадлежать Альфонсу. Лорд Корнуолл не сможет получить его обратно без войны, которую он никогда не развяжет – своими-то мягкими ручками.

Такова награда графу Корнуоллскому за богоугодные деяния в Утремере. Людовик, наверное, прав. Ричард не начнет войну за Пуату, как бы ни был взбешен. Но, с другой стороны, разъярены будут и Генрих с Элеонорой. Они наверняка соберут войско, чтобы отплатить за обиду. Король Иоанн в свое время позволил Франции захватить Нормандию, его возражения ограничились хныканьем, и Генрих, все еще стыдящийся бездействия своего отца, наверняка будет драться за Пуату, как бы мало и убого ни было это местечко.

Знает ли Элеонора, что тут сегодня происходит? Людовик намеревается сегодня посвятить своего брата Альфонса в рыцари и назвать его графом Пуату. Пир в честь этого события будет вдвое дороже, чем ее с Людовиком свадьба, так как король и его мать хотят показать всему миру богатство и могущество Франции.

Желание написать сестре назойливо зудит между лопатками, но как его унять? Если бы хоть с кем-то при этом дворе можно было поговорить, посоветоваться, хоть кому-то можно было довериться.

«Умоляю тебя, Святая Дева, послать мне друга».

Она даже не может обратиться к матери за советом: кто доставит письмо, не прочитав и не доложив Бланке? О послании к Элеоноре, конечно, не может быть и речи. Впрочем, неважно. Весть о происшедшем в Пуату все равно довольно скоро достигнет Вестминстера. Надо надеяться, Элеонора поймет, что ее сестра не имеет к этому отношения. Возможно, Бланка хочет войны с Англией. Она определенно делает все, чтобы оскорбить мать короля Генриха. Изабелла и ее муж Гуго де Лузиньян владеют графством Ла-Марш, вокруг которого расположено Пуату. В то же время раньше сеньором Изабеллы был Генрих, король, а теперь она должна будет оказывать почтение Альфонсу – всего лишь графу. Слышали, будто она говорила: «Я бывшая королева Англии и не преклоню колено ни перед кем».

– Эта шлюшка? Она преклоняла оба колена перед людьми пониже моего сына, – говорит Бланка с грубым смехом, когда они входят в замок.

Маргарите хотелось бы, чтобы она высказывалась более осмотрительно. Слуги болтают, и, если до Генриха дойдут оскорбительные слова его матери, это еще больше подстегнет его к нападению. Как королева-супруга, Маргарита имеет во Франции некоторую власть. Она должна использовать ее, чтобы по возможности предотвратить войну.

Первый такой случай представляется очень скоро. Когда они с Бланкой сидят в бане, смывая с себя дорожную пыль, входит Жизель и объявляет: прибыли Гуго с Изабеллой и просят аудиенции у короля и королевы Франции.

Маргарита вскакивает, расплескивая воду по полу.

– Сядь, – вяло машет рукой Бланка. – Наша поездка была долгой, а они приехали не издалека. Ничего страшного, если подождут, пока мы приведем себя в порядок.

Потом, после бани, Бланка зевает. Ей нужно вздремнуть.

– Идите поспите, – говорит Маргарита, видя свой шанс избежать беды.

Она встретит графа и графиню сама. Однако Бланка велит камердинеру проводить их обеих в покои и уведомить, что сегодня королева гостей не примет. Маргарита хочет возразить, но в присутствии слуг не может.