Мой вызов. Осколки нас - Ронни Траумер

— Алечка, всё хорошо…

— Ты замуж собираешься в тайне от семьи и говоришь мне, что всё хорошо? — снова повышаю голос, не в силах держать в себе.

Арина опять переводит взгляд на мужчину, и, проследив, я успеваю заметить лёгкий, почти незаметный кивок от него.

— Я собиралась сказать, только позже, — более уверенно отвечает, но чтоб мне провалиться, если это правда. — У Дамира много дел в Москве, мы просто не успели ещё, — улыбается мне, но я провела с этой девушкой большую часть своей жизни и прекрасно понимаю, когда она врёт.

— Ты за дуру меня держишь? — почти шёпотом спрашиваю.

— Нет, конечно, нет, — спешно мотает головой. — Это правда…

— Скоро начнётся аукцион, — перебивает нас Дамир. — Нам пора в общий зал, — сказав это, он подходит к моей сестре, и та, как по команде, поднимается на ноги, вцепившись рукой в подставленный локоть мужчины.

— Арина? — срываюсь с места, вытаращив на неё глаза.

— Прости, потом поговорим, — бросает дрожащим голосом и, опустив голову в пол, позволяет этому мужику увести себя от нас.

— Давид, — выдыхаю, потеряв способность говорить.

— Спокойно, не волнуйся, молоко пропадёт, — проговаривает, мгновенно оказавшись рядом и обняв за талию.

— Здесь что-то нечисто, я чувствую, — озвучиваю свои мысли, смотря в пустоту.

— Я постараюсь выяснить что-нибудь, — отвечает и, прижав к себе, целует в висок.

— Прости, что всё испортила, — обнимаю его, чётко чувствуя свою вину.

— Да плевать, придумаю что-то ещё, — отмахивается, но я знаю, сколько надежд он имел на этот вечер. — Всё равно не хотел быть должным отцу.

Господи, какой же он у меня хороший.

Глава 21. Последствия

Давид

Едва мы вернулись из Москвы, мне начал названивать отец. Первые звонки я сбрасывал, не имея желания слушать его и прекрасно зная, что он мне скажет. Но он не сдаётся, трезвоня беспрерывно, и, чтобы не расстраивать Хрустальную, я выхожу на балкон.

— Да, — отвечаю, сжав кулак, мысленно приказывая себе сохранять спокойствие.

— Ты что устроил? — начинает разговор, как я и думал, с дикого ора. — Я столько людей задействовал, чтобы ты попал на этот вечер, устроил всё так гладко, что не подкопаешься, и что ты сделал?

— Не ори на меня, — с трудом, но говорю это максимально спокойно. — Обстоятельства так сложились.

— Какие, мать твою, обстоятельства? Ты с ним разосрался, не успев толком и познакомиться…

— Мать мою не трогай, она жизнь свою положила ради меня, — одному богу известно, чего мне стоит оставаться сдержанным.

— Послушай меня, Давид, — понижает голос до нормального. — Я пойду на поклон к нужным людям, опущу голову, и ты вернёшься и сделаешь всё, как надо.

— Я никуда не поеду, и унижаться ради меня не надо, — проговариваю холодно. — Срать мне на твоего Чернышева, я и сам справлюсь, нахрен мне вообще он сдался?

— Ты идиот, скажи мне? — судя по интонации, он снова начинает беситься. — Если ты откроешь контору под его покровительством, будешь в выигрыше уже на второй день…

— Я не бедствую и предпочитаю своими силами чего-либо добиваться, собственно, как и всю свою жизнь. Мне не нужен выигрыш на второй день, — договариваю и поворачиваюсь на шум из квартиры.

Аля стоит у окна с виноватым лицом, места себе не находит с того самого вечера. За сестру волнуется и переживает, что, как она считает, испортила мне всё. И сколько бы я ни говорил, что всё хуйня и меня это вообще ни капли не трогает, она не хочет понимать.

— Давид… — вздыхает отец, наверняка поняв, что бесполезно со мной разговаривать.

— Всё, спасибо за предложение и попытку помочь, но дальше я сам, — заканчиваю разговор, не дав ему возможности сказать что-либо ещё. — Ну что ты опять? — спрашиваю жену, возвращаясь в квартиру.

— С отцом разговаривал? — задаёт вопрос и губы поджимает.

— Да, всё нормально, — отчасти говорю правду, так как для меня всё в порядке.

— Не ври мне, — бросает, и я, усмехнувшись, делаю шаг вперёд, заключая её в объятия.

— Никогда тебе не врал, в нашей семье всё хорошо, остальное не имеет ни малейшего значения, — проговариваю ей в губы, не упуская возможности насладиться их сладостным вкусом. — Малой спит?

— Угу, — кивает в ответ, немного успокоившись и прильнув к моей груди.

— Тогда, может, кино глянем? — прижимаю её к себе, вдыхая родной запах.

Она пахнет собой и нашим сыном, и местами мне хочется её сожрать целиком.

— Давай, — вздыхает, и я понимаю, что кино пройдёт мимо нас.

— Я уже поговорил с Толем, он работает и всё выяснит про Арину, не стоит так переживать, — убеждаю, взяв её лицо в ладони и заставляя посмотреть на меня. — Верь мне.

— Я верю, но не волноваться сложно, — признаётся, кусая губы в кровь. — Она не выглядела счастливой и тем более влюблённой, Арина боится его. Ты видел, как она смотрела на него, ожидая одобрения перед ответом мне? — спрашивает, и я вижу в её глазах включившегося детектива.

— Не исключай варианта, что ты можешь себя накрутить на фоне переживаний, — отвечаю, и несколько секунд спустя Аля кивает, соглашаясь со мной.

— Хорошо, возможно, я себя накручиваю, — восклицает вдруг, и не думая униматься. — Но почему она мне врала по телефону? Могла ведь сказать, что встретила кого-то, влюбилась и так далее. Она, наоборот, должна была подготовить меня к тому, что этот её жених старше неё, а не скрывать…

— Аля! — повышаю голос, чем торможу этот поток слов. — Я понимаю твои переживания и не имею ничего против твоей сестры. Но, пожалуйста, не забывай, что у тебя своя семья. Обещал, что узнаю всё, что смогу, значит сделаю, а ты успокойся уже, — говорю максимально ровно, но таким тоном, чтобы до неё дошло.

У этой девицы своя голова на плечах, если стала невестой не по своей воле, будем думать, как быть. Но, если поразмышлять, когда-то я сам прибегал к грязным методам, чтобы Хрустальную при себе держать. Если Чернышев такой, как я, вцепился и решил на Арине жениться, то хрен он её отпустит. Сам бы Алю не отпустил, хоть целой армией за ней приезжайте, всех бы уложил, а если бы не получилось, нас обоих прикончил бы, но никому не отдал. Сейчас, конечно, о таком говорить не стоит, у нас сын, но суть, надеюсь, ясна.

— Ты прав, прости, — отвечает жена, опустив голову. — Пойду ужином займусь, — приподнявшись на носочки, коротко целует.

— Да забей, сам что-нибудь сварганю, или закажем, — удерживаю её за руку.

— Нет, мне нужно отвлечься, — отрезает и,