Британский качок - Сара Ней

Я переключаюсь с сыра на начос, зачерпываю мясо и апельсиновый соус, отправляя их в рот.

— Если этому суждено случиться, значит, так тому и быть, — наконец говорит Эшли, присоединяясь ко мне за закусками.

Мы снова погружаемся в дружескую тишину, музыка, льющаяся из динамиков, — единственный звук, который я хочу слышать прямо сейчас.

Почему я так раздражена?

В чем моя проблема?

И почему он прикасается ко мне всякий раз, когда двигается? Мог ли он быть еще больше?

Фу.

Наши пальцы встречаются, когда снова тянусь за начос, и я отдергиваю руку, как будто он ошпарил меня. Парень берет закуску большой рукой, и мой взгляд пробегает по всей длине его предплечья.

Его покрытого татуировками предплечья.

— Твои родители кажутся консервативными — как они относятся к твоим татуировкам?

Он жует.

Глотает.

— Ну. — Вытирает рот бумажной салфеткой. — Сначала у мамы чуть не случился сердечный приступ — сердилась на меня из-за этого в течение нескольких недель, а в тот момент у меня была только одна на плече. — Он делает глоток пива, чтобы запить остатки чипсов во рту. — Потом я сделал еще одну в конце первого года обучения. Мне казалось, что нужно чем-то заняться, понимаешь?

— Просто захотелось чем-то заняться? Кто ходит и делает татуировки, потому что им скучно? Полоумные, вот кто.

Это заставляет его засмеяться, запрокинув голову назад, обнажая горло и татуировку низко над ключицей. Я вижу проблески чернил, выглядывающие из-за выреза его простой футболки.

— Я не жалею. Мне нравится, как они выглядят.

— Твоя мама видела твои руки?

— Да, мы общались по FaceTime, и она их видела. Думал, она упадет в обморок, когда я сделал ту, на которой написано «мама».

— Как банально. — Я хихикаю.

— По крайней мере, у меня нет мотоцикла — это было бы последней каплей. Они бы посадили меня под замок.

— Какой из себя твой брат? — спрашиваю я, копаясь в чипсах.

— Джек… полная моя противоположность. Очень порядочный парень, как ты бы сказала. Застегнут на все пуговицы, одна и та же пташка с тех пор, как мы учились в школе, вероятно, собирается взять годичный перерыв после окончания колледжа.

Пташка?

— Что за пташка? — спрашиваю я.

— Ну, не знаю — блондинка. Ее зовут Кэролайн, на самом деле она настоящая стерва.

— Его пташка — стерва? — Я смеюсь. — Что, черт возьми, это вообще значит? Она кричит слишком громко? Кусается?

Эшли непонимающе смотрит на меня.

— Мы говорим об одном и том же?

— Я не знаю. Мы говорим о настоящей птице?

Он качает головой.

— Нет, не птица. Пташка. Его девушка Кэролайн.

Я кошусь в его сторону, хотя он прямо передо мной.

— Пташка — это один из тех британских терминов, которые не означают то же самое в Америке?

— Видимо.

Ах, в этом есть смысл, и, черт возьми, я идиотка.

Как неловко.

— Это странное слово для девушки. — Это единственное, что я могу сказать, потому что чувствую себя глупо.

Он пожимает плечами.

— Не я его изобретал.

Я возвращаюсь к первоначальной теме.

— Сколько лет твоему брату?

— Двадцать.

— И он дома с твоими родителями?

Эшли бросает на меня хмурый взгляд.

— Он живет в Лондоне.

Я ничего не знаю о Лондоне или о том, что нужно для того, чтобы там жить, но знаю, что это чертовски дорого. Как двадцатилетний парень может себе это позволить?

— Точно, кажется, ты упоминал об этом. — Пауза. — Он приезжал навестить тебя?

— Да, приезжал. Кэролайн хотела увидеть Чикаго, поэтому они приехали на несколько дней, а затем взяли напрокат машину и поехали осматривать город. — Он достает из корзинки палочку моцареллы. — Думаю, что это ее тайная мечта — иметь дом в Америке. Она самоуверенна и стремится никогда в жизни не работать.

Могу сказать, что это его беспокоит.

— Это плохо.

Еще одно пожатие массивными плечами.

— Это проблема Джека, не моя. Я не из тех, кто встречается с кем-то, кто хочет, чтобы его осыпали подарками и имели членство в «Аннабель».

— Что такое «Аннабель»?

Он все еще жует.

— Самый шикарный клуб во всем Лондоне. Членство в клубе стоит чертовски дорого.

О.

— Пусть мечтает дальше. Этого никогда не случится. Джек не такой идиот. — Жует. Жует. — К тому же, не он наследник.

А я.

Слова не произносятся вслух, но они есть, как будто он их произнес.

Интересно, что все это значит. Мое сверхактивное воображение выстраивает в уме историю о прошлом Эшли, используя имеющуюся у меня информацию: его утонченный акцент. Дом, в котором он жил один, с гранитными столешницами и спальней для гостей — с собственной ванной комнатой.

Совершенно новый грузовик.

Школы-интернаты.

Разговоры о наследстве и эксклюзивных клубах, где нужно членство.

За пределами моего понимания.

Я знала девочек, которые росли так, южных красавиц голубых кровей, чьи семьи проживали в этом районе на протяжении нескольких поколений. Противные, заносчивые девчонки, которые были членами загородных клубов и смотрели на людей, задрав носы.

Носы, измененные хирургическим путем. И с отсутствием личности.

Не тот мир, в котором я хотела бы оказаться в ловушке.

— Поэтому ты переехал сюда? — внезапно выпаливаю я.

— С чего такой вопрос? Из-за «Аннабель»?

Я хихикаю.

— Нет. Ты переехал в Штаты, чтобы сбежать от своих обязанностей? Людей?

Парень медленно кивает.

— Да, наверное. — Он снова начинает теребить смятую салфетку, которую уже разорвал на части и уничтожил. — Не все это плохо — просто становится утомительным. Я не хочу устраивать обеды, вечеринки в саду и гребаные благотворительные мероприятия всю оставшуюся жизнь. Это не то, кто я есть.

Но это то, для чего я был рожден.

— Но ты собираешься работать на своего отца?

Он снова кивает.

— Так получилось, что я люблю цифры и финансы, поэтому думаю, что это будет не так уж плохо. — Пожимает плечами. — Я иногда ходил с ним в офис, когда был дома на каникулах, и мне всегда это нравилось. Он ставил мне мой собственный стол и просил подсчитывать цифры, а клиенты приходили поговорить об акциях. — Эшли замолкает. — А как насчет тебя? Какая у тебя семья?

— Мои родители — обычные американцы. Они оба работают полный рабочий день, иногда сверхурочно. Занимаются домом по выходным. Я выросла в маленьком домике, где нет места даже для собаки, но там мило. — Я думаю о том, как мое описание родителей и воспитания может звучать для него. — Никаких модных клубов или благотворительных мероприятий, если не считать сбора средств в