Земля надежды - Филиппа Грегори

Потом он щелкнул пальцами, подзывая свою собаку, и вышел.

Путешествие в Дувр было долгим, утомительным и холодным.

Укутанная королевская семья ехала в карете, а Джон, держась за ремень, стоял на запятках, на месте ливрейного лакея. К тому времени, когда карета, грохоча, вкатилась в замок в Дувре, пальцы Джона посинели, холодный ветер выбивал слезы из глаз, каждая косточка на лице болела так, будто у него была лихорадка. Со своего места позади кареты он слышал из-за стука колес, как королева на всем пути по длинным замерзшим дорогам нескончаемо жаловалась.

Ту ночь они спали в замке Дувра, в лучшем комфорте. Потом целую неделю не трогались с места, не в состоянии принять никакого решения. Вначале ждали известий, потом решили плыть во Францию, пропустили прилив, передумали, снова стали ждать свежих новостей.

После беспорядков в Лондоне придворные мало-помалу собирались в Дувре, вельможи прибывали из своих поместий.

Каждый имел свое мнение, всех король выслушивал с истинно королевской любезностью, но прийти к единому мнению никак не могли — никто не был в состоянии действовать.

Пока в течение этой недели промедления король и королева бросались от одного решения к другому, к ним присоединилась одиннадцатилетняя принцесса Мария, которая должна была отправиться в плавание к своему жениху в Голландию. И обнаружила, что королева, ее мать, была крайне зла на дочь за то, что та собиралась выйти замуж за протестанта и покинуть семью в трудный час. Принцесса Мария не пыталась возражать матери и вести себя непокорно, но куксилась в красноречивом молчании.

На рассвете из Тауэра привезли два тяжелых мешка. Джон ни о чем не спрашивал, но по суровому выражению лица стражника, который ни на мгновение не выпускал мешки из виду, предположил, что король отсылает сокровища страны за море, вместе с женой, и что ростовщики Европы будут снова кружить над драгоценными камнями Англии, как ястребы над жертвой.

Наконец король и королева приняли решение расстаться. Принцесса Мария должна была отплыть в Голландию на одном корабле, королева и трое младших детей собирались добраться до Франции на другом — на «Льве». Два принца — Карл и Иаков — оставались с королем в Англии, чтобы попытаться найти решение, каким образом удовлетворить требования парламента.

Пока королевская чета с трудом расставалась, Джон и прочие слуги ждали на причале на некотором расстоянии. Король держал обе руки супруги и нежно целовал их.

— Ты не уступишь им ни дюйма, — сказала королева.

Голос ее был требовательным и пронзительным, так что все стоявшие на причале могли слышать, как злая фея околдовывает короля Англии.

— Ты не сделаешь ни единой уступки. Их необходимо поставить на колени. Они должны знать, кто хозяин. Ты не должен даже говорить с ними, прежде чем не поставишь меня в известность.

Карл снова поцеловал ее руки.

— Нет, — пообещал он. — Л…любовь моя, моя дорогая, любимая. Я буду думать о тебе все время.

— Тогда думай о том, что я не смогу вернуться, пока ты не казнишь предателя Пима за измену! — яростно сказала она. — И подумай о своем сыне, которому ты должен передать наследство в целости и сохранности. А я соберу в Европе такую армию, что мы уничтожим их, если они не согласятся! Так что не уступай ни в чем, Карл, я не разрешаю!

— Моя дорогая, д…дорогая, любимая, — тихо повторял он.

Он поднял голову от ее рук, и она поцеловала его прямо в губы, как будто принимала у него торжественную клятву.

— Не забудь! — страстно воскликнула она. — Мы уже и так слишком многое потеряли из-за твоей слабости! Ни единой уступки без моего согласия. Ты должен сказать им, что это они должны признать свое поражение — и церковь, и армия, и парламент. Я — королева, а не рыночная торговка, и я не собираюсь торговаться с ними. Ни единой уступки.

— Счастливого пути, любовь моя, — нежно сказал он.

Наконец она ему улыбнулась.

— Да хранит тебя Бог, — сказала она.

Не думая о том, какое впечатление ее жест произведет на слуг короля, ожидающих на причале, она перекрестила его голову ужасным католическим жестом. И Карл склонил голову под знаком Антихриста.

Генриетта-Мария подобрала свои пышные юбки и осторожно взошла по сходням на отплывающий корабль.

— И не забудь, — повысив голос, крикнула она уже с палубы корабля. — Никаких уступок!

— Нет, любовь моя, — печально сказал король. — Я скорее умру, чем р…разочарую тебя.

Корабль отошел от причала, и король велел подать ему коня. Он сел в седло и поскакал вперед, один, по крутым склонам холмов, окружавших маленький город, стараясь не упускать из виду парус королевы. Он скакал и махал ей шляпой, пока все уменьшавшийся корабль не исчез окончательно в блеклом тумане, стелившемся по волнам. И помазаннику Божьему ничего более не оставалось, как медленно и печально вернуться обратно в замок Дувра и написать жене, обещая, что он всегда будет делать только то, что она посчитает правильным.

После того как они вернулись в замок Дувра и разговелись, Джон незаметно отделился от группы придворных, окружавших короля. Он заказал коня из таверны и, когда был полностью готов покинуть замок, отправился искать короля.

— С разрешения вашего величества я поеду домой, — осторожно сказал он.

Посмотрев на короля, он увидел, что тот был в одном из его настроений, которое можно было назвать в высшей степени драматическим. Джон отнюдь не желал стать аудиторией для одной из его трагических речей.

— Я обещал жене, что вернусь через пару часов, а прошли уже недели.

Король кивнул.

— Ты можешь п…поехать со мной, я еду в Лондон.

— Назад в Сити?

Джон был ошеломлен таким заявлением.

— Посмотрим. Посмотрим. Возможно, еще не п…поздно. Возможно, мы сможем договориться. Как ты думаешь, королева будет довольна, если мое следующее письмо придет из дворца Уайтхолла?

— Уверен, что все будут довольны, если вы сможете договориться о том, чтобы дворец вернулся к вам, — осторожно сказал Джон.

— Или я могу поехать в Б…бристоль, — сказал король. — Или на север?

Джон поклонился.

— Я буду молиться за ваше величество.

— Надеюсь, ты сможешь сделать больше, чем просто молиться. Надеюсь, ты будешь со мной.

Наступило неловкое молчание.

— В эти трудные времена… — начал было Джон.

— В эти трудные времена мужчина должен распрощаться с женой и выполнять свой долг, — категорически сказал король. — Долг нелегкий. Как это сделал я.

Джон поклонился.

— Ты можешь съездить, попрощаться с ней, а потом присоединяйся ко мне.

Джон снова поклонился, в голове его молнией проносились мысли, как бы избежать этой службы.