Неотразимая герцогиня - Бертрис Смолл

— Мы еще не готовы к приему гостей. Покои герцога только что закончены. О, Сирена, видела бы ты мои комнаты! Все в моих любимых тонах, и такая роскошь! Хорошо еще, если успеем до свадьбы, но я сказала мистеру Гарднеру, что абсолютно все должно быть готово к моему балу тридцать первого октября.

— Но свадьба состоится пятого! — удивилась Сирена. — Разве вы не поедете в свадебное путешествие?

— Понятия не имею, но если и поедем, то ненадолго, потому что бал уже назначен на конец октября. Это будет мой первый официальный прием в качестве герцогини Седжуик, и я желаю, чтобы все прошло идеально.

— А вы вообще о чем-то говорите с герцогом? — не выдержала Сирена.

— Когда есть что сказать друг другу.

Сирена покачала головой:

— Если ты должна выйти за герцога, то могла бы по крайней мере полюбить его хоть немного!

— Сирена, дорогая, мы уже об этом рассуждали. Наш союз с Куинтоном основан на доводах разума. Уверяю, мы оба вполне довольны.

Кузины встретились снова несколько недель спустя, на свадьбе лорда Уолворта и Кэролайн Беллингем. На этот раз Сирена выглядела осунувшейся и бледной.

— Беременна! — авторитетно заявила леди Беллингем. — Я по глазам вижу.

— Не может быть! — взволнованно воскликнула Аллегра.

— Может, — возразила Сирена. — Но я буду твоей подружкой на свадьбе, Аллегра. Обещала и сдержу слово.

— А тетя-мама уже знает? — допрашивала Аллегра.

Сирена покачала головой.

— Ты немедленно напишешь ей, девочка, или это сделаю я, — строго велела леди Беллингем. — Твоя мама слишком долго ждала внуков.

— Но у моих сестер есть дети, — удивилась Сирена.

— Совершенно верно, благослови их Бог, совершенно верно. Но именно твоих детей она будет любить больше остальных.

— Сирена и Оки скоро станут счастливыми родителями, — сообщила Аллегра герцогу по дороге домой.

— Знаю, — кивнул он. — Ты рада за кузину?

— Да, — протянула Аллегра без особой убежденности.

Куинтон взял ее руку в свою. Глаза их встретились.

— Что тебя тревожит, дорогая?

— Сирена говорит, что сможет быть подружкой на нашей свадьбе, но я сомневаюсь. Она такая хрупкая! Вряд ли в таком состоянии вынесет путешествие в Лондон. — Аллегра глубоко вздохнула. — Мы скорее сестры, чем кузины. Не могу подвергать опасности ее и ребенка.

Она сильно прикусила губу, но даже боль не остановила скользнувшие по ее щекам слезы.

— Если бы ты могла выбирать, дорогая, где предпочла бы обвенчаться?

— Если бы могла выбирать? Но я не могу, Куинтон. Мы должны пожениться со всей помпой и роскошью, подобающей такой семье, как твоя. Леди Беллингем права. Только церковь Святого Георга. Я не могу требовать от тебя меньшего.

— Твоя преданность моему древнему роду и семье похвальна, но ты так и не ответила на мой вопрос. Если бы ты могла выбирать, то где хотела бы венчаться? — Он ободряюще сжал ее маленькую ладошку. — Итак, дорогая, где?

— В парадной зале Хантерз-Лейра, — вырвалось у нее.

— Неужели? — не поверил герцог.

— Да! Я люблю Хантерз-Лейр, и парадная зала — идеальное место для такого события, особенно сейчас, когда там чисто и красиво. Собрались бы только наши родные и друзья. Мы бы отпустили слуг и устроили пир для всей деревни. А сами вышли бы к людям и приветствовали наших работников и арендаторов. Ну не чудесно ли? — Но ее сияющее лицо тут же омрачилось. — Только всему этому не бывать. Мы должны венчаться в Лондоне и устроить приличествующий твоему титулу свадебный завтрак, с королем, королевой и Принни в качестве гостей. Ах да, совсем забыла мистера Браммела.

— Нет, — решительно ответил он. — Мы поженимся так, как хочешь ты, дорогая.

Герцог поцеловал ее руку и заглянул в глаза, чувствуя, как в его груди словно треснул твердый панцирь, в который столько лет было заковано сердце.

— Ох, Куинтон, — тихо вскрикнула Аллегра, — неужели это возможно? Тогда и Сирена сможет приехать — ведь она живет не так уж далеко, верно? Она будет счастлива!

Ее лицо светилось, словно озаренное солнцем.

— Правда? — мягко переспросил он и, подавшись вперед, нежно поцеловал ее в губы. — Я начинаю понимать, Аллегра, что, хотя ты своевольна, самоуверенна, упряма и чересчур дерзка, я хочу видеть тебя счастливой. Ведь в нашем очень деловом брачном договоре нет ничего, что препятствовало бы нам быть счастливыми, верно? — заговорщически подмигнул он.

— Вы правы, милорд, — скромно выдохнула она. Ее сердце тревожно забилось, а щеки загорелись.

— Превосходно, — заключил герцог, сильнее сжав ее пальцы.

— Ты счастлив со мной? — смело спросила Аллегра. — Несмотря на все мои недостатки? Вряд ли я смогу измениться.

И не уверена, что этого хочу. Слабыми женщинами беззастенчиво пользуются, и в этом причина их гибели.

— Сомневаюсь, что тобой кто-то сумеет воспользоваться, Аллегра, — усмехнулся Куинтон. Все его терзания и невеселые мысли вдруг куда-то подевались. Странно, почему у него такое ощущение, будто ему подвластен весь мир?

— Далеко отсюда до Пикфорда? — спросила девушка. — Мне хотелось бы навестить кузину. Хорошо, что она уже вернулась из свадебного путешествия!

— Всего с полчаса езды, радость моя.

Свадебное путешествие. Господи! Как это он забыл о свадебном путешествии?!

— Скажи, Аллегра, — начал он, — куда, по-твоему, нам следует поехать после венчания?

— А мы должны куда-то ехать?

— Возможно, не сразу, если не хочешь, но будущей весной я повезу тебя в Италию. В Рим или Венецию — что выберешь, дорогая.

— Моя мать живет в Италии. Не хотелось бы с ней встречаться.

— Графиня обитает не в Венеции. Мы отправимся, Аллегра, в этот прекрасный город на берегу моря. Вместо улиц там каналы, и люди ездят не в экипажах, а плавают по каналам в очаровательных лодках, которые называются гондолы и перевозят пассажиров с места на место.

— Как интересно! — вскричала она. — Едем в Венецию! Я хотела бы увидеть этот необыкновенный город!

Да, Аллегра, несмотря на некоторое несовершенство характера, будет прекрасной герцогиней Седжуик. Ей необходимы его наставления, ведь он, в конце концов, на четырнадцать лет ее старше. Он поделится с ней своим опытом. Ее желание венчаться в Хантерз-Лейре не только удивило его, но и обрадовало.

С этого дня герцог стал уделять больше времени своей невесте. Они ездили кататься верхом по утрам, потом занимались каждый своим делом, иногда встречались за обедом и не виделись до ужина. Но Куинтон старался проводить с Аллегрой все вечера. Они гуляли по саду, и ее искусство целоваться с каждым днем совершенствовалось. Оказалось, что Аллегра прекрасно играет на фортепьяно и неплохо поет. Как-то он сидел рядом, переворачивая нотные листы, и не смог устоять при виде влажных локонов, прилипших к ее стройной шее.