Пусть об этом знают все - Рита Навьер

Мысль о том неизвестном, с кем Изольда видела Алену, не давала покоя. Свербела, подтачивала, вытягивала силы, точно паразит, без приглашения вторгшийся в его организм. И забить на это, как-то отвлечься ни черта не получалось.

Хотя бы выяснить – кто он? Но пацаны докладывали: Алену видели, «его» не видели.

Денис все дни ходил злой как черт, отыгрываясь на каждом, кто под руку попадется. Поругался с Оксанкой, которая зачастила бегать к ним в комнату то за солью, то за сахаром. Обозвал тупой шлюхой. Поругался с Костяном – из-за Оксанки. Правда, потом помирился. Костян ему денег должен был хронически, так что просто не имел права особо вставать в позу. То же самое и с их менестрелем, Вадиком. Вообще, достал он уже со своей балалайкой! Нет, под настроение, в теплой компании его гитарные экзерсисы очень даже неплохо заходили. Но когда тебя всего аж выкручивает, любой лишний шум, особенно однообразный и нудный, срывал все клеммы, аж кулаки чесались. До мордобоя дело, конечно, не доходило. Пока не доходило. Хотя… Первакам он направо и налево раздавал пинки и затрещины. А нечего мелькать, когда он идет по коридору!

Только с Аленой Денис изо всех сил старался быть нежным и обходительным, поражаясь собственной выдержке. Уж как хотелось, глядя в ее безмятежные голубые глаза, схватить за плечи покрепче и тряхнуть как следует эту лживую недотрогу. Жестко тряхнуть, от души. Вот тогда от безмятежности ни следа бы не осталось. Он даже легко представлял себе, как в ее взгляде вспыхивает страх напополам с шоком. И эта картина определенно ему нравилась. Но думать о таком всерьез было нельзя. Понятно же, что подобный срыв ничего не даст. Да, он, скорее всего, смог бы выбить из нее признание, а дальше что? Что бы потом он с ним делал, с признанием этим? Понятно, с этим уродцем он разобрался бы в два счета, а вот с ней…

Алена после такого неминуемо пошлет его, Дениса, куда подальше – вот и все. И получится, что он только дорогу расчистит тому, неизвестному.

Сейчас она, во всяком случае, не рвет с ним. Даже выкручивается, сочиняет отговорки. Значит, что-то еще есть, что держит ее, мешает сказать правду и дать Денису окончательно от ворот поворот.

Вот парадокс: эти ее увертки одновременно и унижают его и обнадеживают. Пока врет – не все потеряно. Он и по себе знает. Когда подруги надоедали так, что с ними точно неохота ничего, совсем ничего, – не паришься ни секунды. Говоришь как есть – и до свидания. А когда расставаться не готов, то вот так же врешь и выкручиваешься. Однако, опять же по опыту судил, после такого этапа довольно скоро наступал момент, когда становилось плевать окончательно, и итог тот же: вместо вранья – горькая правда, расставание и враги навечно.

Так вот Алена пока еще врала. Хотя это утешение вовсе не утешало. Наоборот, возбуждало новые приступы злости.

Главное, врать она не умела. Он сразу просекал эти моменты. Например, в эту пятницу звал ее в кино, в кафе, в клуб. Не хочешь в клуб? Да хоть в театр! Она лепетала что-то про неотложные дела, а сама при этом краснела и прятала глаза. Ясно же – лжет!

С трудом заглушая ярость, Денис все же сумел спокойно ответить: «Хорошо, в другой раз».

Была даже мысль проследить за ней, но отбросил эту идею. Он и без таких вот унизительных слежек все равно выяснит правду.

Тем более в пятницу посвящение – есть куда направить скопившуюся злость.

Эти водные ритуалы и в самом деле давно стали местной традицией. Разве только девчонок они не касались. А парням традиции не избежать. Посвящение есть посвящение, без этого никак. Это студсовет устраивал концерты первачкам. В общаге же молодых учили жизни – жестокой, грубой, без прикрас.

Денис сам в свое время проходил через это. И Костян, и Серый, и Вадик, и все остальные. Подобные вещи воспитывали и укрепляли дух – сейчас он это понимал. Хотя тогда – да, ненавидел старшаков всем сердцем. Строил иллюзорные планы, как им отомстить, но, естественно, не решался. Сносил все безропотно, копил обиду. Но выдержал же! И страх в глазах первачков теперь – сладкая плата за те давние мучения. Ну а что? Они в свое время терпели, теперь эти пусть терпят. В конце концов, не ими эта традиция заведена, не им ее и прекращать.

Злой как черт из-за Алены, он самолично прошелся по комнатам первокурсников, созывая всех в душевую.

– Почему в душевую? – пролепетал Толик из пятьсот двадцать второй, заметно побледнев. – Говорили же, пить будем…

Этот Толик вызывал у Дениса двоякое чувство. С одной стороны, он с детства терпеть не мог таких: трусоватых, бесхребетных, вечно ноющих мешков. С другой – Толик хоть и размазня, и мямля, но зато всегда, как пионер, готов услужить. Это приятно.

– Не бзди, кругляш. Никто никому ничего плохого не сделает. Что мы, звери? Просто обычай такой – окропим вас водицей сперва, а потом уже забухаем. Познакомимся поближе. В этот раз даже проставляемся мы. Для вас, дети, все для вас. Так что еще скажете спасибо.