Плененное сердце - Диана Казанцева

Каталина инстинктивно отступила назад и только теперь заметила в его руке, затянутой в перчатку, тонкий кожаный хлыст для понукания непослушных животных. Внутри все похолодело. Неизвестно какие картины мелькали перед мысленным взором хозяина виллы Сент-Ферре в тот памятный день в стенах трапезной, однако в следующую секунду она поняла, ничем хорошим их нынешняя встреча не закончится, если она не скажет ему всей правды. Тогда она собрала всю волю в кулак и выпалила на одном дыхании:

— Однажды мы целовались с Родриго в доме моих родителей. Это было на свадьбе моей сестры Элены.

— Значит, ты признаешь, что вы с моим племянником… любовники? — он едко выплюнул обвинение ей в лицо, нисколько не удивившись ее откровенности.

— Что?! — фиалковые глаза удивленно округлились. — Нет! Между мной и Родриго ничего нет, и никогда не было.

Себастиан выругался сквозь зубы.

— У тебя еще язык поворачивается утверждать обратное? Особенно после того, как я застал вас милующимися в объятьях друг друга? А немногим раньше собственными ушами слышал, как во сне ты шептала его имя… Подумать только, какое лицемерие!

Он чертыхнулся и занес ногу в стремя, намереваясь поскорее умчаться, куда глаза глядят, чтобы в приступе гнева не совершить непоправимого, но Каталина бросилась наперерез, хватаясь за рукав его рубашки.

— Нет! Все было не так! — сдавленно выкрикнула она. — Выслушай меня, Себастиан!

— Я не желаю тебя больше видеть, не то, что слушать, — тихо, но отчетливо проговорил он и, глубоко вздохнув, мрачно добавил: — Пожалуй, я начинаю думать, что наш брак был ошибкой.

Ее глаза наполнились слезами, с завидным упорством она продолжала цепляться за него:

— Я так не считаю! Я хочу объясниться. Все, что ты видел, было нелепой случайностью.

Себастиан пронзил Каталину испепеляющим взглядом:

— Что ты называешь случайностью, mi querida? То, что ты млела от его ласк или то, что я стал невольным свидетелем твоей распущенности?

— Ты все не так понял, — Каталина чувствовала себя глубоко оскорбленной. — Я никогда бы не допустила вольностей с чужим мужчиной, — она заломила руки, отчаянно желая, чтобы он поверил ей. — Родриго пришел мне на помощь, когда я споткнулась на лестнице и…

— И отблагодарить ты решила племянника известным нам способом, — с неприкрытым сарказмом закончил за нее Себастиан.

Она в тоскливом бессилии опустила руки, качая головой:

— Я пониманию, как все выглядело со стороны, но даю слово, что никоим образом не потакала действиям Родриго. Я не…

— Лгунья, — яростно прошипел Себастиан и в следующее мгновение в воздухе, извиваясь тонкой змейкой, просвистел кнут как раз возле того места, где стояла Каталина.

Она вся сжалась от страха и зажмурила глаза, ожидая незаслуженного возмездия, но за этим ничего не последовало. Только топот удаляющихся копыт и громкое ржание Смелого было ей ответом. Себастиан ускакал, так и не дослушав ее до конца. Каталина со стоном опустилась на солому у своих ног, и дала волю слезам. Воистину, ее супруг не хочет слушать никаких объяснений. Он не поверил ни единому ее слову!

Напрасно она прождала под дверью его спальни до полуночи в надежде на еще одну попытку объясниться. На виллу маркиз так и не вернулся, не в эту ночь, ни на следующую.

Как-то вечером, когда солнце медленно опускалось к горизонту и косыми алыми лучами освещало безоблачный небосвод, отбрасывая длинные тени на безбрежное синее море и долины скалистых гор, Каталина прогуливалась по песчаному берегу, наслаждаясь грохочущим шумом прибоя и пронзительными криками голодных чаек. Теплые волны поочередно накатывали на золотистый пляж, неторопливо смывая следы от ее босых ног, а легкий ветерок путался в шелковистых прядях, спрятанных под мантильей. Она вспоминала уходящий день, и тихая грусть закрадывалась в ее сердце.

По окончанию утренней мессы, которую ежедневно проводил отец Пио в каменной церквушке в деревне Ферре и на которой по обыкновению присутствовали почти все местные жители окрестных деревень, к Каталине подошла одна немолодая женщина в черных одеждах. Ее сухое, изборожденное мелкими морщинками лицо, выглядело спокойным и приветливым. Оливковая кожа, по-видимому, когда-то чистая и гладкая, с годами истончилась и пожелтела, и сейчас походила на пергаментную бумагу, глубокие складки на лбу и в уголках рта говорили о перенесенных жизненных трудностях, потрескавшиеся губы были почти прозрачны. Самыми живыми на ее лице казались глаза, черные и проницательные, со всем вниманием наблюдавшие за собеседником и мгновенно подмечавшие его настроение.

— Доброе утро, сеньора, — поздоровалась она с Каталиной, слегка наклонив голову в знак приветствия, обращаясь к молодой маркизе почти как к равной себе. Женщина была невысокой и худощавой и, несмотря на видимую хрупкость, в ней чувствовалась внутренняя сила и достоинство. — Я — Эуфимия Майора, местная целительница.

— Рада приветствовать вас, Эуфимия, — Каталина одарила целительницу легкой улыбкой и замедлила шаг, попутно замечая, что та желает ей еще что-то сказать. Маркиза только покинула прохладные стены церквушки и решила остановиться под сенью развесистой пальмы. Солнце поднималось все выше, день обещал быть жарким, а на небе ни облачка. — Как поживаете?

Крестьяне и их жены с детьми, проходя мимо двух беседующих женщин, низко кланялись сеньоре и почтительно кивали в сторону Эуфимии и, не задерживаясь, спешили каждый по своим делам.

— Господь милостив, и как любит повторять отец Пио, помогает всем страждущим, — женщина улыбнулась и показала щербатый рот. — У меня все в полном порядке, сеньора. Хвала небесам и нашему хозяину, дону Себастиану. Пусть Святой Стефан и Дева Мария берегут нашего дорогого сеньора от всех бед и несчастий. И вас, его дорогую женушку.

Каталина снова улыбнулась, но улыбка показалась целительнице не слишком искренней, натянутой. Тогда Эуфимия поджала губы и в черных, как самая темная ночь, глазах мелькнуло скорбное выражение.

— Вы несчастны, сеньора, — довольно резко сказала она и протянула Каталине свою морщинистую ладонь. — Позвольте вашу руку, я умею читать судьбы по линиям на ладонях.

— Я не верю гаданиям, — спокойно ответила Каталина, не желая оскорбить странную женщину своим отказом.

— Я вижу будущее, сеньора.

Завороженная проникновенным взглядом Эуфимии Каталина после некоторых колебаний все же протянула ей свою руку и недоверчиво спросила:

— И что же вы видите?

Целительница сосредоточенно принялась всматриваться в ладонь маркизы и через минуту отрывисто произнесла:

— Вам кажется, что вы совершили ошибку, которую стремитесь исправить, но изменить это не так-то просто. Теперь вы мучаетесь неизвестностью, — она немного помолчала. — Вы будете счастливы, сеньора, но вам придется многим пожертвовать. Вопрос заключается лишь в том, насколько сильно вы этого захотите.