Нас не разлучить - Лора Эллиот

Позади него стояла вся семья Памелы — мать, отец и братья, все, кроме Сьюзи — с широко раскрытыми от изумления глазами. Никто не понимал, что происходит.

— Объясни тогда, что все это значит?

Он развернул листок, и Памела узнала свою записку, которую оставила сегодня утром в его спальне.

— «Прости… — начал громко читать Даниэл, — я должна уйти. Но нам нужно поговорить о свадьбе. Как можно скорее»… Скорее! — повторил он так, будто произнес нечто непристойное. — Что значит, черт побери, это «скорее»?! Ты собиралась поговорить со мной о своей свадьбе сразу после венчальной церемонии? Или, может, ты собиралась выкроить для меня пару минут из своего медового месяца? Оставив молодожена дожидаться тебя в постели?

— Перестань говорить чепуху! — перебила она.

— Чепуху? — В его голосе слышался обычный едкий цинизм. — Тогда не знаю, как еще это можно понять. Объясни.

Она попыталась было открыть рот, но он резко схватил ее за руку.

— Нет. Теперь буду говорить я. Я скажу тебе все, что не успел сказать прошлой ночью. Все, что сказал бы утром, если бы ты не исчезла. Я собирался сказать это тебе, но, когда проснулся, нашел только вот это…

Он потряс перед ней ее запиской, а потом скомкал и отшвырнул бумажку, оглянувшись на окаменевшие лица свидетелей.

— Это послание «Милому Джону».

— Это вовсе не послание «Милому Джону», — снова попыталась вставить она, но он не слушал.

Тяжело дыша, Даниэл снова повернулся к ее семье, стоявшей за спиной, окинул их всех взглядом, а потом опять повернулся к ней. Теперь он выглядел если не более спокойным, то, по крайней мере, более сдержанным. Но от этой его сдержанности Памелу окатило холодом, несмотря на теплый летний полдень.

— Хорошо. Мы поговорим, — сказал он, медленно выговаривая каждое слово.

Отец Памелы сделал шаг вперед.

— Давайте отложим этот разговор, — вмешался он. — Или мы оставим вас, и вы поговорите наедине…

Но Даниэл прервал его речь, яростно тряхнув головой.

— Нет! Этот разговор ждать не может. И я хочу, чтобы вы все, все остались здесь. Я хочу, чтобы вы слышали то, что я скажу. Я хочу покончить с этой проклятой враждой между нашими семьями раз и навсегда.

Он снова уставился на бледную Памелу. Его голубые глаза потемнели и стали почти черными.

— Я вот что хочу сказать, Памела, хотя, возможно, ты меньше всего хочешь это слышать. Но я хочу сказать это перед всей твоей семьей, перед твоими родителями и братьями, чтобы на этот раз не вышло ошибки. Я хочу, чтобы все знали, что я люблю тебя.

Памела невольно откинула голову и с усилием сглотнула, как будто в ее горле застрял крик. Ей это почудилось или Даниэл действительно сказал «люблю»?

— Более того, я просто не могу без тебя жить. Ты моя жизнь, мое сердце, моя душа. Моя жизнь бессмысленна без тебя.

Памела чувствовала, что должна что-то сказать, но слов не было. Она только смотрела ему в глаза, не веря, что он способен был сказать то, что она только что услышала.

— И если у тебя есть хоть какие-то чувства ко мне… хоть какие-то чувства, то ты не можешь… не можешь выйти замуж за Эрика. Пойми, это невозможно. Ты не можешь быть с другим мужчиной…

— Даниэл… — Памела подумала, что пора остановить его.

Он сказал, что любит ее, заявил об этом без страха и колебаний перед всей ее семьей. Чего еще ей нужно?

Ее сердце, переполненное радостью, плясало и пело, но она не сможет выразить своей радости, пока кое-какие мелочи не станут ясными.

Но Даниэла остановить было невозможно. Он был твердо намерен высказать все, что было в его уме и сердце.

— Нет, ты не можешь пойти на это, Цыпленок Мел, — сказал он неожиданно нежным, почти умоляющим голосом. — Это неправильно, милая. Ты не сможешь притворяться, что любишь другого. Ты не сможешь лгать себе, не сможешь отвергнуть себя и жить во лжи…

— Даниэл! — Она решительно прервала его и наконец заставила себя слушать. — Даниэл, на этот раз не я, а ты не видишь правды.

— Я никогда в своей жизни не был честнее, чем теперь, — заявил он. — Мой ум ясен, и я хорошо знаю, что говорю. Я люблю тебя, Памела, и если ты все-таки решила выйти за Эрика…

— Черт побери, Даниэл! Я вовсе не собираюсь выходить за Эрика!

На этот раз она не выдержала, схватила его за плечи и хорошенько потрясла. Ей хотелось затопать ногами от отчаяния.

— Ты выслушаешь меня наконец? Все совсем не так, как ты думаешь! Открой глаза, Даниэл, прошу тебя! Посмотри вокруг! Посмотри на меня!

Синие глаза, подернутые туманом, стали растерянными. В них сквозили боль и обида. Он тряхнул головой, будто пытаясь избавиться от смущения, и, повинуясь ее совету, медленно окинул ее взглядом с головы до ног: от пышной прически, украшенной цветами, до серебряных босоножек.

Она уловила тот момент, когда что-то в его уме щелкнуло, потому что он заморгал и снова принялся осматривать ее. Наконец она позволила себе вздохнуть и умудрилась улыбнуться.

— А теперь посмотри вон туда…

Но его взгляд уже блуждал по свадебному «роллс-ройсу», который стоял у обочины, украшенный яркими лентами. У машины возвышалась статная фигура Гилберта Джордана, гордого отца, выдающего замуж свою дочь.

В машине, утопая в пене шелка и кружев, сидела невеста и держала в хрупкой руке огромный букет цветов.

Наконец дверь машины распахнулась, и невеста подала руку отцу, который помог ей выйти.

— Сьюзи! — воскликнул ошеломленный Даниэл.

В этом восклицании смешались удивление, неуверенность и облегчение. Даже сердце Гилберта Джордана смягчилось…

— Даниэл, я выдаю сегодня замуж свою младшую дочь.

Памела не выдержала, подошла к нему и взяла за руку, чтобы окончательно развеять его сомнения.

— Даниэл, сегодня Сьюзи выходит замуж, а не я. И Эрик ее жених, а не мой.

Даниэл с такой силой сжал ее руку, что ей показалось, будто ее косточки захрустели. Он снова перевел на нее взгляд. В его уме шла напряженная работа: он пытался переварить и оценить новую информацию.

— Праздники, — медленно сказал он. — Ты устраиваешь вечеринки, помолвки и тому подобное… — Слабая улыбка скользнула по его губам. — И свадьбы?

— И свадьбы, — подтвердила она, слегка смущаясь. — Это было моим свадебным подарком для Сьюзи. Я пообещала, что буду рядом, когда она будет выходить замуж. И еще я пообещала, что организую все от начала до конца и сделаю все, чтобы это событие было особенным.

И еще ее сестра пожелала, чтобы подружка невесты, то есть сама Памела, тоже была одета в белое, как невеста. Платье Памелы было намного проще и, конечно же, на ней не было фаты. Только это и еще цвет роз отличал ее от невесты.