Ложные клятвы - Мэрил Хэнкс

— Мы с мужем хотели бы навести справки касательно наследства пятилетней давности. Ценный предмет хранился у вас вплоть до моего совершеннолетия.

— Как ваша девичья фамилия?

— Беркли. Джозефина Дженнифер Беркли.

— А с кем из компаньонов вы имели дело?

— С мистером Джонсом.

— Сейчас узнаю, не занят ли он. А вы пока присядьте…

Не прошло и нескольких минут, как секретарша возвратилась.

— Мистер Джонс готов вас принять. Будьте добры, проходите сюда.

Они проследовали в душный, тесный офис. Владелец его, маленький, франтовато одетый человечек, с пронзительными голубыми глазами и редкими седыми волосами, поднялся им навстречу.

Дженнифер сразу его узнала, и сердце забилось быстрее. Но сам поверенный вряд ли ее вспомнит, ведь столько лет прошло…

— Пожалуйста, садитесь. — Мистер Джонс указал посетителям на кресла красной кожи, некогда ослепляющие великолепием, а теперь изрядно потертые. — Чем могу служить?

Дженнифер повторила то, что сообщила секретарше.

Поверенный открыл одну из лежащих на столе папок.

— Ваш день рождения — третьего апреля, а вашу родную мать звали Дженнифер Томпсон?

— Все верно! — радостно подтвердила молодая женщина.

— Так что именно вы хотите узнать?

Дон решительно вступил в разговор:

— Что именно представлял собой «ценный предмет».

— В описании говорится «пара антикварных серег». — Мистер Джонс поднял глаза. — Но если память меня не обманывает, речь идет о настоящем шедевре ювелирного дела. Начало семнадцатого века, очень тонкая работа… История искусства — мое хобби, так что эту вещь я запомнил.

Дон извлек из кармана бумажник и вытряхнул серьги на ладонь.

— Что-то вроде вот этих?

— В точности такие, — заверил мистер Джонс.

— Благодарю вас. — Дон спрятал украшение обратно в бумажник и поднялся. — Мы узнали все, что хотели. — И, взяв жену под руку, решительно увлек ее к двери. Уже от порога Дженнифер сбивчиво пролепетала слова благодарности.

В машине Дон обернулся к жене и отрывисто проговорил:

— Кажется, я должен извиниться перед тобой.

— Мне не нужны извинения, — покачала головой Дженнифер. — Я просто рада, что ты наконец узнал истину…

Но, еще не договорив, она инстинктивно почувствовала: муж ее далеко не счастлив. На лице его читалась мрачная задумчивость: похоже, правда оказалась для него пренеприятным сюрпризом.

Первая половина пути прошла в напряженном молчании. Дженнифер предприняла несколько попыток заговорить с мужем, но всякий раз беседа сводилась к обмену двумя-тремя ничего не значащими репликами. Сам Дон, похоже, даже смотреть не желал в ее сторону.

Чем ближе подъезжали они к Торнтону, тем заметнее сгущалась атмосфера. Дон мрачнел на глазах, и Дженнифер окончательно пала духом. Было время отлива, так что «мерседес» покатил прямиком через дамбу. Молодая женщина ощущала себя настолько несчастной, что о пешем своем переходе, чуть не закончившемся трагедией, даже не вспомнила.

Едва переступив порог дома, Дон, подгоняемый Бог знает какими демонами, ринулся в кабинет. Дженнифер поспешила следом. А он направился прямо к стенному сейфу, открыл его, выложил содержимое на стол. В четких, выверенных движениях ощущалась некая отрешенность, словно владелец Торнтона смирился с неизбежным… Нет, не смирился — бросал ему вызов!

В доме было холодно, и, памятуя о том, какой заботой обычно окружал ее муж, Дженнифер удивлялась: почему он не разведет огня. Видимо, произошло нечто и в самом деле серьезное. Но что? Во власти самых дурных предчувствий она разгребла золу, сложила дрова, чиркнула спичкой, запалила растопку. И устроилась на корточках у очага, искоса поглядывая на мужа.

Дон же, безжалостно опустошая сейф, отыскал наконец маленькую бархатную коробочку. Щелкнул замочком, приподнял крышку — и словно прирос к месту, не сводя глаз с содержимого. Затем подошел к жене и вручил находку ей.

В коробочке лежал браслет. Серебряный, отделанный перламутром, работы старых мастеров… У Дженнифер перехватило дыхание. Она молча вскинула глаза на мужа: язык отказывался повиноваться.

А Дон извлек из бумажника серьги и положил их в свободные углубления.

— Сделанный на заказ гарнитур, — ровным голосом пояснил он. — Браслет я видел только раз, но знал, что ошибки быть не может.

— Вот почему ты был так уверен, что либо Мэтью подарил мне серьги, либо я взяла их без спросу?

— В иную возможность я поверить не хотел и не смел. Но теперь, когда поверенный подтвердил твой рассказ… — Дон провел рукою по глазам. — Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?

Дженнифер обескураженно покачала головой.

— Помнишь, я рассказывал тебе о своем детстве. И о молодой женщине по имени Дженни?

Дженнифер отчаянно пыталась понять, куда клонит муж. Время ли предаваться воспоминаниям о прошлом? А тот угрюмо продолжал:

— Отец, как выяснилось, вел дневник. Ну, то есть записывал в тетради все, что произошло в течение дня. В одной из них я прочел, что полное имя Дженни было Дженнифер Томпсон. Отец называл ее любовью всей своей жизни. Предлагал ей руку и сердце, а она отказывалась. Когда же отец узнал, что Дженни ждет от него ребенка, он, очевидно, стал еще настойчивее стремиться узаконить отношения. И в один прекрасный день, когда отец уехал по делам, Дженни поцеловала меня на прощание и ушла. Оставила лишь письмо, в котором говорила, что по-прежнему любит отца, но от свободы своей отказываться не желает. Весьма странный поступок…

Отец положил немало сил на то, чтобы отыскать беглянку, и с ума сходил при мысли о том, что Дженни, чего доброго, сделает аборт… Однако опасения его оказались напрасны. Даты говорят сами за себя…

Холодея от ужаса, Дженнифер молча глядела на мужа.

— Очень похоже на то, что Мэтью — твой отец, — неумолимо подвел итог Дон.

— Н-но… это невозможно, — пролепетала она. — Получается, что я…

— Моя единокровная сестра, — произнес Дон, бледный как полотно.

В висках ее застучало, перед глазами все поплыло. Но Дженнифер не могла, не желала сдаваться.

— Нет! Не верю!

— В любом случае Мэтью, очевидно, именно так и считал, — тяжело вздохнул Дон. — Вот почему он так к тебе привязался. Вот почему завещал тебе половину своего состояния. Вот почему себя не помнил от гнева, когда ты исчезла, и с такой яростью обрушился на Лайонела и меня…

— Но одна загадка все-таки остается, — возразила Дженнифер. — Мэтью знал, что мы собираемся пожениться. Я сама ему призналась. Если он подозревал о нашем с тобой кровном родстве, почему допустил этот брак? Почему так радовался? А он радовался — жизнью поручусь, что так!