Ложные клятвы - Мэрил Хэнкс

— Пусть только временная?

— Ты сам предложил оставаться вместе лишь до тех пор, пока страсть не иссякнет.

— А ты бы предпочла пожизненное соглашение? Вот уж сомневаюсь.

Признавая поражение, Дженнифер до крови закусила губу. Опять все идет наперекосяк! Серые глаза мгновенно наполнились слезами.

— Я бы предпочла обойтись без ссор, — глухо отозвалась она.

— Прости меня, — откликнулся Дон, тут же смягчившись. — Ты из сил выбиваешься, чтобы вечер удался, а я веду себя как последняя свинья. — Потянувшись через стол, он завладел рукою жены и поднес ладонь к губам. — Прощаешь?

— Мне нечего прощать, — прошептала Дженнифер, украдкой смахивая слезы и смущенно улыбаясь.

— Великодушное, благородное сердце! Однако вряд ли ты проявишь ко мне снисхождение, когда узнаешь, куда я ездил.

— И куда же ты ездил? — встревоженно спросила она.

— В колледж, где ты училась, повидаться со Стивеном Кливлендом, — выдержав паузу, сообщил Дон.

— Я нисколечко не возражаю, — поспешно заверила Дженнифер. И озабоченно поинтересовалась: — Надеюсь, он все еще там преподает?

— О да. Возглавляет исторический факультет. Как только я представился, мистер Кливленд выразил мне соболезнования по поводу смерти отца. А я спросил, не припомнит ли он бывшую свою студентку, нанявшуюся в секретарши к Мэтью. «Да, Джо Беркли, — тут же откликнулся Кливленд. — Отлично помню». Но проблема в том, что твоя и его версии не вполне совпадают.

— Не может быть! — воскликнула Дженнифер, побледнев как полотно. — Я не лгу!

— Похоже, Мэтью сам заранее навел о тебе справки. А потом попросил Кливленда связаться с тобой и предложить тебе работу. Когда Кливленд спросил отца, почему бы ему не обратиться к тебе напрямую, Мэтью ответил, что выглядит солиднее, если выгодную должность предлагает научный руководитель, которого ты хорошо знаешь и уважаешь. Кливленд признался, что этот сравнительно невинный обман оставил в его душе неприятный осадок и если бы он не знал Мэтью с детских лет, то дважды подумал бы, прежде чем согласиться. А еще он спросил, чем все закончилось. Я старика успокоил: заверил, что вы с Мэтью отлично поладили.

Дженнифер тяжело вздохнула.

— Похоже, твой научный руководитель очень высоко тебя ценил, — продолжал между тем Дон. — Кливленд сказал, что, несмотря ни на что, ты просто-таки искрилась жизнелюбием. Здравомыслящая, отважная, кристально-честная… А еще он спросил, не знаю ли я, что с тобою сталось. Я сообщил, что мы поженились, тогда Кливленд пожал мне руку и назвал меня счастливцем.

Дженнифер бессильно откинулась на спинку стула.

— Видишь: я не лгала тебе.

— Вот чего я не понимаю, так это, что за игру вел мой отец. Почему ему понадобилась именно ты?

— А это важно? Спустя столько-то лет? — искренне удивилась Дженнифер.

— Пожалуй, нет, — пожал плечами Дон, но слова его прозвучали как-то неубедительно.

На десерт Дженнифер подала абрикосовое желе со сбитыми сливками. Дон ел молча, полностью погрузившись в свои мысли, брови его сосредоточенно сошлись над переносицей, лоб прорезала глубокая складка. Но едва Дженнифер встала из-за стола, он стряхнул с себя задумчивость и предложил:

— Я уберу посуду и заварю кофе. А ты посиди у огня, отдохни минутку.

В воздухе разливалось блаженное тепло, и, глядя на пламя, Дженнифер чувствовала, что глаза у нее закрываются сами собою. К тому времени, когда Дон вернулся с подносом и расположился в кресле рядом с нею, молодая женщина с трудом сдерживала зевоту.

— Я еще не поблагодарил тебя за восхитительный ужин, — проговорил он, передавая ей чашку. И удивленно прибавил: — Вот уж не думал, что женился на великолепной стряпухе!

— А я раньше и не готовила. Просто в один прекрасный день мне осточертело питаться горячими бутербродами и чипсами, вот я и пошла на кулинарные курсы. Если живешь одна, поневоле приходится многому учиться. — И, не сдержав дрожи в голосе, добавила: — Мерзкая штука — одиночество. К нему, конечно, привыкаешь… да только много ли в том радости!

Дон болезненно поморщился.

— Черт бы побрал этого поганца Лайонела! — в сердцах воскликнул он.

— При чем тут Лайонел? — изумилась Дженнифер. — Не он виноват, что я осталась одна. В конце концов, Лайонел хотел как лучше.

— Только не думай, что мой братец действовал из чистого альтруизма. Своекорыстный эгоист!

— Как ты можешь! Лайонел такой добрый…

— А ты никогда не задавалась вопросом, с чего бы это он взялся тебе помогать? Да этот пакостник всю кашу и заварил!

— Ну можно ли так плохо думать о своем брате? — запротестовала Дженнифер.

— Я не просто думаю. Я знаю доподлинно. Он сам мне признался… не далее как нынче вечером.

— Ты говорил с ним? — возбужденно воскликнула молодая женщина; сна как не бывало.

— Расставшись с Кливлендом, я поехал прямиком к брату. И с порога объявил, что мне нужна правда и только правда, и ее я из него выбью, если понадобится. Так и хотелось свернуть мерзавцу шею!

— Но за что? Я ничего не понимаю.

— Ты никогда не задумывалась, с какой стати я вообще примчался из Штатов в фамильное гнездо?

— Как? Неужели Лайонел… — изумилась Дженнифер.

— Именно. Не кто иной, как Лайонел, написал мне, что «смазливенькая секретарша пытается заарканить папу». В ту пору я был страшно занят и вдумываться не стал. Тогда пришло следующее письмо, на совершенно истерической ноте: дескать, ты ночами навещаешь Мэтью в его спальне, вымогаешь у него деньги и дорогие подарки…

— Это ложь! — яростно выкрикнула Дженнифер.

— Лайонел уверял, что отец совсем помешался от страсти и никаких доводов не слушает, — невозмутимо продолжал Дон. — И добавлял, что, если я не потороплюсь, мы обзаведемся двадцатилетней мачехой…

— И ты поверил!

— По крайней мере, встревожился, — признался Дон. — Я взял недельный отпуск и приехал посмотреть, как обстоят дела. Я сразу понял, что Лайонел прав: вас с Мэтью связывают отношения, куда более эмоционально-значимые, нежели простое сотрудничество босса и секретарши. Я следил за вами днем и ночью. Я видел, как ты ему улыбаешься и треплешь по плечу. Как проясняется его лицо, едва ты входишь в комнату. Как он не сводит с тебя глаз… Но дядин банк оказался под угрозой краха, и я вынужден был вернуться в Бостон. Вот тогда-то я и написал брату. И при первой же возможности поспешил обратно в Торнтон.

— Я понимаю, что на посторонний взгляд все выглядело именно так, — беспомощно проговорила Дженнифер. — Особенно если заранее приготовиться к худшему. Но поверь, речь шла о платонической привязанности, не более того!

— Как бы то ни было, Лайонел, похоже, искренне верил в то, что отец влюблен в тебя по уши, и отчаянно пытался вас разлучить. В роли мачехи он тебя видеть совсем не хотел.