Жена лучшего друга - Хельга Нортон

В ее спальне горел ночничок. Этот слабый огонек манил его как маяк. И Шон не выдержал искушения. Он вошел в комнату, сел на кровать и огляделся. Спальня была выдержана в зеленовато-палевых тонах. Покрывало представляло собой изящное сочетание цветочного орнамента и кружев — творение рук самой Дейзи.

Шон вспомнил: эта комната — первое, что она захотела изменить в доме после смерти Мэтта. Они с Роном, отказавшись от услуг профессионалов, целую неделю занимались малярными работами, решив хоть этим смягчить душевную боль Дейзи. Но ни один из них не понимал тогда, какой глубокой и какой долгой окажется эта боль.

На ночном столике стояла фотография — он, Мэтт и Рон. Три мушкетера, неразлучные даже после смерти одного из них. Нравится ему или нет, но Дейзи всегда будет видеть его в том же свете, что и Мэтта.

У них, близких друзей, были одинаковые симпатии и антипатии. Черт побери, им даже нравился один тип женщин! Пример тому — Дейзи. Неудивительно, что она не хочет связывать свою судьбу с человеком, который чрезвычайно напоминает ей мужа.

Шон сжал рамку фотографии с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Будь ты проклят, Мэтт! Почему проблемы, которыми ты мастерски умел заполнить свою жизнь и жизнь своих близких, не ушли вместе с тобой?! — подумал он и тут же устыдился.

Удивленный собственной яростью, Шон со стуком вернул рамочку с фотографией на место. Он стоял, засунув пальцы в карманы джинсов, и не знал, куда себя девать. В комнате ощущался слабый запах камелии, который всегда сопровождал Дейзи и удивительно соответствовал ее нежному облику. Аккуратно сложенная шелковая ночная рубашка поджидала на кровати свою хозяйку. На туалетном столике расположился набор щеток для волос. И Шон представил, как Дейзи неторопливыми плавными движениями расчесывает свои роскошные волосы.

Он резко нажал на выключатель, и комната сразу погрузилась во тьму, такую же беспросветную и унылую, как его мысли. Зазвонил телефон.

Шон радостно встрепенулся — вдруг это Дейзи решила поинтересоваться, как тут Реджи.

Быстрыми шагами он направился в кухню, где стоял ближайший телефонный аппарат. Однако его радость оказалась преждевременной. Звонил Рон.

— Где Дейзи? — спросил он без предисловий.

— Ее нет, — так же коротко ответил Шон. Зная, что друг способен читать его мысли, он решил свести разговор к минимуму. Может быть, тогда Рон не успеет разобраться в истинной причине его скверного настроения. — А я в данный момент играю роль няни.

— Понимаю… Моей сестры нет дома в субботу вечером, а ты пасешь моего племянника. Позволю себе высказать предположение: Дейзи ушла на свидание.

Шон выругался себе под нос: чертов флик!

— С антикваром, не так ли? — не отставал Рон.

Игнорируя его вопрос, Шон сказал:

— Когда она вернется, я передам, что ты звонил.

— А ты знаешь, когда она вернется? — ехидно осведомился тот.

— Нет, не знаю, — сквозь зубы процедил Шон. — А теперь, если у тебя все…

— Слушай, старик, и долго ты еще будешь ходить вокруг да около?

Шон помассировал точку между бровями, чтобы унять пульсирующую в голове боль.

— Не понимаю, Рон, о чем ты говоришь?

— Я говорю о Дейзи. Когда ты собираешься сдаться и сказать наконец о своих чувствах?

Шон вздохнул.

— Я уже сказал. Ей это показалось неинтересным.

На другом конце телефонного провода установилась тишина. Потом Рон задумчиво промолвил:

— Я знаю свою сестру. Скорее всего, ты чего-то не понял или не все мне сказал.

Шон молчал.

— Это связано с Мэттом? — осторожно спросил Рональд.

— Нет, — солгал Шон и поморщился, уловив в своем голосе нотку безнадежности.

— Если это так, — продолжал Рональд, не обратив внимания на его ответ, — то она напрасно тянет время. Мэтт мертв. Никакая скорбь не вернет его.

— Хорошо, если бы все было так просто, — пробормотал Шон.

— Но ты ведь не собираешься сдаваться, а?

Шон снова вздохнул, не зная, что сказать.

— Понимаешь, я до смерти не хочу, чтобы моя сестра связала свою жизнь с этим торговцем антиквариатом. Тебе нужно сделать что-то, чтобы изменить ее настрой. Да побыстрее.

Шон поднял брови.

— Послушай, Рон, я стараюсь изо всех сил. Но Дейзи одна из тех женщин, которым не угодишь, хоть в лепешку расшибись. Честно сказать, я уже в растерянности.

— Вот черт! Ну почему в нашей семейке все идет кувырком?! — Рональд шумно вздохнул. — Я думал, хоть у моей сестры есть толика здравого смысла. У меня-то его, наверное, отродясь, не водилось.

Шон встревожился. Рональд никогда не смотрел на жизнь в таких мрачных тонах.

— В чем дело, дружище? Еще какие-нибудь неприятности?

Рональд помолчал, затем, видимо справившись с собой, ровным, бесцветным голосом сказал:

— Помнишь, письмо в редакцию, которое я написал?.. Ну, что полиция должна одинаково относиться ко всем нарушителям закона, будь то даже родственники крупного городского чиновника… Так вот, редактор решил сделать из него статью. Она появится в завтрашнем номере. Мое начальство считает, что это может вызвать нежелательную дискуссию.

— Ты шутишь?

— Хорошо, если б так. — Рональд издал сухой безнадежный смешок. — Я думал, все закончится легким шлепком, но, видать, они решили раздуть эту историю. Во вторник мне надлежит явиться в комиссию по дисциплинарным расследованиям.

Шон присвистнул.

— Ну и дела… Я могу чем-нибудь помочь?

— Расскажи обо всем Дейзи. Не хочу, чтобы завтрашняя статья в газете свалилась на нее как снег на голову.

— Непременно расскажу, — пообещал Шон с прежней безнадежностью в голосе — разговор с Рональдом оптимизма не прибавил. — Не забудь, мое предложение насчет пляжного домика остается в силе. Поживешь там как в раю: никаких газет, никакого телевидения, ничего, кроме чаек и шума волн.

Рональд издал долгий прерывистый вздох.

— Спасибо, старина. Буду иметь в виду. А ты, между прочим, вникни в то, что я говорил о сестре. Дейзи заслужила немного счастья, и от тебя зависит, получит ли она его.

— Да, сэр! Будет сделано, сэр!

— Ну тогда пока.

— Пока.