Любовь вне правил - Джей Крауновер

Я поморщился, — брат ударил по больному. Если бы я вчера выпил еще немного, то, возможно, сделал бы ошибку, которую не сумел бы исправить. К счастью, на губах у рыжей оказался здоровенный слой липкой и сладкой помады, и пахло от нее дешевыми цветочными духами. Ни мягкости, ни совершенства — ничего, что я испытывал, когда целовался с Шоу. Поэтому я отшил рыжую и до конца вечера чувствовал себя полным дерьмом. Так не могло продолжаться вечно — я рисковал загубить все, что успело между нами возникнуть.

— Мне как-то стремно, Ром.

— Почему?

— Сам знаешь почему. Как только к кому привяжешься, так потом хочется умереть, если тебя бросят.

— Перестань, Рул, обычно люди, которые действительно друг к другу привязаны, никуда не хотят деваться. Ты оглянись: я здесь, Нэш тоже, Джет и Роуди за тебя глотку перегрызут, и Шоу, кстати, тоже пока тут. Ты, может быть, думал, что она рядом только из-за Реми, потому что он всегда заботился о ней, но, по-моему, ты достаточно умен, чтобы понять теперь, что она рядом с тобой совсем по другой причине.

Он с лязгом положил гантели на стойку и спокойно взглянул на меня.

— Пора повзрослеть, Рул. Перестань вести себя как избалованный ребенок, который никак не вырвется из тени брата. У тебя потрясающая успешная карьера, семья, хоть и проблемная, но любящая, а еще — красивая девушка, которая только и ждет, чтоб ты понял, что она принадлежит тебе.

— Мужик, когда ты начинаешь разыгрывать старшего и умного, мне выть хочется.

Ром закатил глаза. Мы зашагали в раздевалку. Я переоделся и быстро взглянул на мобильник. Мое сердце сжалось, когда я прочел сообщение, которое прислала Шоу. Она страшно переживала. Ну и дурака же я свалял. Надо было поговорить с ней, вместо того чтобы без единого слова отпускать в Бруксайд с тем придурком. Я пытался придумать ответ, когда Ром хлопнул меня ладонью по затылку.

— Пошли.

— Слушай, Ром…

Брат повернулся и посмотрел мне в глаза.

— Как там папа с мамой?

— А что?

— Ну, из-за нас с Шоу. Если все получится, если я не облажаюсь, что тогда делать? Они ведь не поймут.

— Какое тебе дело? Ты имеешь право на счастье, и Шоу тоже. Реми нет, и ничего тут не изменишь.

Я откашлялся и потер шею.

— Э… у Шоу никогда с Реми ничего такого не было.

У Рома глаза полезли на лоб.

— Я, пожалуй, не стану спрашивать, как ты это выяснил.

— Да уж, лучше не спрашивай. Короче… я теперь точно знаю, что у них ничего не было.

— И все равно, мамы с папой это не касается.

Я опять вздохнул.

— Ну да, наверное.

Мы разошлись, и я зашагал в салон. Клиенты шли косяком, а вечером я собирался на концерт. Брент, главный вокалист группы, был нашим постоянным клиентом, и, когда «Трюки» стали популярной группой, я получил неплохую рекламу благодаря тому, что солиста украшали мои татуировки.

После работы я поехал домой и переоделся, чтобы потусить с парнями, но думал по-прежнему о Шоу и о сообщении, которое она прислала утром. Она обидела меня, и, пусть даже я был слишком упрям, чтобы это признать, но отстранился я именно поэтому. Я не хотел, чтобы Шоу общалась со своим бывшим, потому что, разумеется, этот тип больше ей подходил, а я не любил проигрывать. Оттолкнув ее и отказываясь от возможности обсудить все — и вместе подумать, как быть дальше — я гарантировал себе, что меня не отошьют и не успеют подметить мои недостатки. Вот идиот. Из всех, кого я знал, только Шоу никогда не внушала мне чувство собственной неполноценности. Да, она бывала резка и склонна к критике, когда чувствовала себя загнанной в угол, но никогда не давала понять, что я недостаточно хорош для нее.

Концерт был супер, и с нами обращались как со звездами, потому что мы ошивались за сценой и болтали с музыкантами. Вокруг толпились соблазнительные телки, но когда концерт закончился и началась вечеринка, я ушел рано и отправился домой в одиночку. Принял душ и залез в постель, продолжая глядеть на экран мобильника. Не в силах больше сдерживаться, я наконец написал Шоу: «Вчера я целовался с одной девчонкой».

И затаил дыхание, потому что не знал, как она отреагирует. Я был готов прочитать, что между нами все кончено, что я слишком далеко зашел… но не получил ответа. Минут двадцать, с колотящимся сердцем, я смотрел на экран. Шоу не писала.

«Прости, не хотел тебя обидеть. Я идиот. Мне сейчас тяжелее, чем я думал».

Ответа не было, и я почувствовал, что странная связка в моей душе, соединявшая нас с Шоу, начала рваться. Я понимал только, что должен поправить дело, что нельзя просто так ее отпустить. Ром верно сказал: пора было повзрослеть. Я еще даже и не пытался — как обычно, моя горячая голова выписывала чеки, по которым сердце не собиралось платить. Я всю ночь метался и ворочался. Шоу не перезвонила, не прислала сообщение, и я запаниковал. Где-то в пятом часу ввалился Нэш, и я понадеялся, что он не разбудил Рома.

Утром я встал и как безумный закружил по квартире. Почистил зубы, сжевал рогалик, порылся в шкафу в поисках рубашки с полным комплектом пуговиц, нашел единственную пару черных брюк, которые не были джинсами. Потом надел ветровку с капюшоном и полосатый блейзер и зашагал к двери. Брат и сосед смотрели на меня, как на психа.

— Я поехал.

— Ты куда собрался, в церковь? — выдал Нэш, явно с бодуна.

Зато у Рома вид был понимающий.

— Надо поговорить с Шоу.

— Ну так позвони.

— Она не отвечает.

— Думаешь, ее мать тебя впустит в дом?

— Да плевать. Мне надо поговорить с Шоу, и я с ней поговорю.

Ром подмигнул и отсалютовал кружкой с кофе.

— Молодца. Позвони, если угодишь за решетку, я что-нибудь придумаю.

— Увидимся.

Почему-то шоссе по направлению из города было страшно забито. Меня всего колотило, я только искал повода закатить серьезную дорожную разборку, когда наконец добрался до Бруксайда. Еще раз попытался позвонить Шоу, услышал автоответчик и чуть не разбил телефон, когда бодрый голос в аудиозаписи предложил оставить сообщение.

Я знал, где дом ее матери, потому что меня неоднократно заставляли заезжать за Шоу и привозить к нам, пока у нас с Реми была одна машина на двоих. Въехав в ворота на улице вслед за катившим впереди автомобилем, я запросто обнаружил дом. Перед особнячком, похожим на шале, стоял целый ассортимент дорогих машин, которые выглядели довольно нелепо в Колорадо.

Бегом поднявшись на крыльцо, я позвонил в дверь. Ожидал, что откроет горничная или, скажем, настоящий дворецкий, но увидел постаревшую и суровую копию Шоу. Ее мать. У обеих были одинаковые светлые волосы и пронизывающие зеленые глаза, но, в то время как Шоу источала мягкость и очарование, эту женщину словно вырезали из куска льда. Она прищурилась, увидев меня, но я приехал по важному делу и плевать на нее хотел. Она не помешала бы мне, даже если бы пришлось применить силу.