Интервью с холостяком - Джудит Спенсер

Агата Лайсетт подхватила сумку и направилась к двери. На пороге она обернулась и, к удивлению дочери, подмигнула.

— Вижу, ты наконец повзрослела. Так что я уезжаю со спокойной душой, как говорится.

— Мама… — Ноэль просто не находила слов, — так ты приезжаешь… потому, что волнуешься за меня?

— Ну конечно. Дочь ты мне или нет? Я к тебе, между прочим, очень привязана. Гораздо больше, чем ты думаешь.

В груди Ноэль всколыхнулась теплая волна. Впервые в жизни она поняла, что мать ее любит — по-своему, но любит. И пусть порой проявления этой любви способны обидеть и ранить, все равно такая мать лучше, нежели та, которой до родной дочери вовсе нет дела.

Словно подслушав ее мысли, Агата Лайсетт на мгновение сжала руку Ноэль в своей и сказала:

— Ладно, мне пора. И знаешь, ты права. Этот твой бомжик действительно хорош собой. — Мать толкнула дверь, вышла на крыльцо и весело помахала дочери. — Удачи тебе!

Не в силах стронуться с места, разом утратившая дар речи, Ноэль слабо помахала в ответ. А потом закрыла дверь и еще долго стоила в коридоре, прислонившись к стене и заново переживая недавний разговор. До чего же это славно — уметь постоять за свои права и нежданно-негаданно обнаружить материнскую любовь там, где привыкла усматривать вечное недовольство и придирки!

И в это самое мгновение Ноэль с удивительной ясностью осознала: она, и не кто иной, ответственна за собственное счастье и благополучие. Никакой не Руперт. И не мать. И даже не Рейнер. Она и только она вправе выбирать свой путь. Свое будущее. И никто не лишит ее этого права!..

В дверь позвонили. Неужели мама что-то забыла? Ноэль посмотрела в глазок — и остолбенела.

Рейнер? Но откуда он взялся? Ноэль прижала руку к сердцу. О нет! К этой встрече она не готова. Она еще не привыкла к пьянящему чувству уверенности в себе. Ей нужно время. Но Рейнер уже здесь. Он стоит на пороге, А она только что поняла, что не может вечно убегать от него, открещиваться от собственных чувств, зачеркивать собственные надежды. Молодая женщина стиснула зубы и открыла дверь.

О, как он хорош! Всякий раз при одном только взгляде на Рейнера у нее перехватывало дыхание. А он, между тем, явно нервничал, словно боялся, что Ноэль захлопнет дверь перед самым его носом. Как на него не похоже!

Впрочем, зря тратить время Рейнер не стал.

— Я… Сдается мне, что я должен извиниться, — объявил он с порога, точно бросаясь в холодную воду.

— Да ну? — изогнула брови молодая женщина.

— О да. — Рейнер шагнул вперед и сжал ее пальцы в своей широкой теплой ладони. — Да, должен. — Он покачал головой и на мгновение уставился в пол. — Ты той статьи не писала.

Ноэль замерла, пытаясь отрешиться от того, какое это наслаждение — ощущать свою руку в его руке. Она открыла было рот, собираясь заговорить, но ей это не удалось.

— Вижу, я застал тебя врасплох, — отметил Рейнер.

Собравшись с духом, Ноэль решительно высвободила руку.

— Честно говоря, да. — Она сухо улыбнулась. — Ты, никак, удосужился взглянуть на подпись, верно?

— Верно. — Рейнер поднял голову, изумрудно-зеленые глаза потемнели до черноты грозового неба. — Теперь я знаю, что ты не из тех, кто предает доверие и доверившегося…

— Ключевое слово “теперь”, — безжалостно оборвала его Ноэль, несмотря на то что под взглядом этих глаз по спине у нее пробе жал волнующий холодок. — А не далее как вчера все было иначе. Ты был полностью уверен, что я — бессовестная газетчица, готовая воспользоваться чужим горем в своих гнусных целях. После того как я дала тебе слово, ты подумал обо мне самое худшее, как большинство людей в моей жизни. Это обидно и это больно…

— Признаю, я был идиотом, — еле слышно выдохнул Рейнер. — Ты пыталась защитить меня и мою семью и в результате лишилась работы, так? Я правильно догадался? Ноэль, мне стыдно, что я в тебе усомнился. Мое прошлое… Горький опыт научил меня: людям доверять нельзя. Я так боялся повторить ошибки отца, что в результате вел себя в точности как он. Я не позволял себе искренне привязаться к кому-либо, выбирал отношения поверхностные и ни к чему не обязывающие, так на какую же ответную любовь мог я рассчитывать? Я швырял деньги направо и налево как замену сердцу и получал то, чего заслуживал… Дарил бриллианты, но никогда не разговаривал по душам. — Рейнер перевел дух. — Теперь я попробую иначе…

И, к изумлению Ноэль, он церемонно опустился на одно колено и торжественно произнес:

— Ноэль, я люблю тебя и жить без тебя не могу. Если ты согласишься выйти за меня замуж, я буду счастливейшим человеком на земле. — Он подбросил на ладони что-то яркое и блестящее. — В знак моей вечной любви и серьезных намерений, пожалуйста, прими вот это кольцо.

Ноэль потрясенно заморгала, пригляделась повнимательнее — но наваждение не исчезло. Это было ярко-красное пластмассовое колечко вроде тех, в которых щеголяют девочки детсадовского возраста, дополняя их бабушкиным боа, теткиной шалью и мамиными туфлями на высоких каблуках.

Ярко-красное пластмассовое обручальное кольцо?

— Посмотрим, подойдет ли. — Рейнер вновь завладел ее рукой и попытался надеть колечко на палец, но дальше первого сустава оно не лезло.

Тогда он склонил голову набок, оценивая эффект, и усмехнулся.

— Отлично смотрится. Просто твой цвет! С размером, правда, промашка вышла… Ну да пустяки, отнесем к ювелиру, он подгонит…

Ноэль так и прыснула. Смятения и горечи как не бывало. Перед ней был ее Рейнер, выдумщик, фантазер и шутник… самый потрясающий мужчина на свете!

— Ради Бога, где ты это взял?

— Из детской хлопушки, — невозмутимо пояснил он. — Пришлось взорвать целую коробку, прежде чем попалось то, что нужно. Но для хорошего человека не жалко! — Рейнер погладил ее руку, и на сей раз голос его прозвучал серьезно: — Я люблю тебя, Ноэль, и сделаю все на свете, чтобы доказать это.

Ноэль затрепетала. В горле застрял комок, и молодая женщина сумела выговорить только:

— О, Рейнер…

Он поднялся с колена, привлек ее к себе и еле слышно прошептал в губы:

— Скажи, что меня любишь… Ноэль, я знаю, что это так.

Восхитительный аромат кофе со сливками и пряного мужского лосьона обволакивал ее дурманящим облаком. Ноэль тихо вздохнула и крепче прижалась к нему.

— Я люблю тебя, Рейнер, я уже давно тебя люблю. Просто боялась тебе признаться.

Рейнер Тиндалл просиял широкой белозубой улыбкой, в изумрудно-зеленых глазах заплясали бесенята.

— Чистосердечное признание облегчает вину, мисс Лайсетт. А теперь, когда ты наконец произнесла те самые слова, которых я так ждал… сюрприз, сюрприз! — Он сунул руку в карман джинсов и извлек оттуда плоскую коробочку алого бархата. — Теперь, когда пластмассовая штукенция сработала, можно и к настоящим подаркам перейти.