Интервью с холостяком - Джудит Спенсер

Чарующий, обольстительный аромат жасмина и роз кружил голову. Губы Ноэль казались нежными, податливыми, благоуханными, точно лепестки гвоздики по весне. Ощущение неизбывного счастья, которое и словами-то не опишешь, нахлынуло на него… Нечто подобное он испытывал, когда распевал с ней в машине “Мельницы моего сердца” или когда они вдвоем уплетали жареную курицу в парке. До чего ему с ней уютно и хорошо!..

До чего он счастлив!

Где-то на задворках сознания тихонько зазвенели колокольчики тревоги, но Рейнер не обратил на них ни малейшего внимания. Он чуть отстранился и заглянул в бездонные карие глаза Ноэль.

— До чего же с тобой хорошо!

Ноэль улыбнулась ему мечтательной улыбкой, от которой у Рейнера перехватило дыхание. Никогда еще он не видел ее настолько безмятежно-счастливой!

— С тобой тоже, — пробормотала она чуть слышно и провела пальцем по его губам. — Поцелуй меня еще раз.

Ее легкое прикосновение обожгло Рейнера огнем. Колокольчики тревоги зазвенели громче.

Он неохотно отстранился, усилием воли отгораживаясь от пьянящего благоухания жасмина и роз и дурманящих поцелуев. Нельзя допустить, чтобы ситуация вышла из-под контроля.

— Ноэль, твои поцелуи сводят меня с ума… но нам нужно поговорить.

— О чем? — вскинула голову молодая женщина.

— О тебе. — Рейнер ласково убрал с ее лба шелковистый локон.

Лицо женщины на мгновение омрачилось.

— Зачем?

— Зачем?.. Затем, что мне хотелось бы знать о тебе больше.

Ноэль досадливо выдохнула и чуть отодвинулась.

— Что именно?

— Ну, для начала расскажи о твоем детстве, — ласково подсказал Рейнер, борясь с подступающим чувством тревоги.

— Сначала я была совсем маленькой, а потом выросла. — Ноэль вновь решительно придвинулась к нему. — А теперь поцелуй меня.

Тревога нарастала, в груди образовалась сосущая пустота. Ноэль Лайсетт не впускала его в свою жизнь, отказывалась поговорить по душам — в точности как его отец.

— Ноэль, мне в самом деле хотелось бы поговорить.

Она резко встала и принялась нервно мерить шагами террасу.

— Вот с разговорами по душам у меня проблемы, — неохотно пробормотала она, стискивая кулаки.

— Почему? — удивился Рейнер.

Ноэль остановилась, повернулась к нему лицом, обреченно пожала плечами.

— Я, конечно, могу рассказать… Но что, если тебе не понравится то, что ты услышишь?

От этого еле слышно заданного вопроса у Рейнера перевернулось сердце. Он встал с дивана, шагнул к Ноэль.

— Это еще с какой стати?

Она отвела взгляд, до боли закусила губу, затеребила цепочку на шее.

— Не знаю…

Рейнер ухватил ее за плечи и привлек к себе.

— Знаешь, — возразил он.

Мгновение молодая женщина сопротивлялась, а затем сдалась. Она подняла взгляд, в темно-карих глазах плескалась неизбывная боль.

— Не заставляй меня об этом рассказывать.

— О чем “об этом”?

— О моих неудачах, недостатках, провалах, — с трудом выговорила она. — Обо всем, что мешает мне жить. Что мешает мне быть… с тобой.

— Что же это за неудачи, Ноэль? — Рейнер провел пальцем по ее бархатистой щеке. Сердце у него разрывалось от жалости к молодой женщине. — Расскажи мне.

— Я так боюсь… боюсь привязываться, — призналась Ноэль, собравшись с духом. — Мой бывший муж закрутил интрижку с моей подругой, а потом сбежал вместе с ней и оставил мне одни долги. Я их до сих пор выплачиваю…

Взгляд Рейнера задержался на цепочке. Ноэль до сих пор судорожно стискивала ее в кулаке, сама того не осознавая.

— Зачем ты все время теребишь эту цепочку?

— Это напоминание.

— Напоминание о чем?

— О том, что надо быть осторожной… Когда мне было девять, отец подарил мне серьги. Старинные, они ему от бабушки достались. Тяжелые, филигранные, с темно-алыми рубинами в окружении крохотных бриллиантов. Красивые — глаз не оторвать! Но слишком уж массивные и дорогие, никак не для девятилетней девочки. Да и уши у меня еще были не проколоты. Я их часами разглядывала, положив на ладонь, любовалась тонкой работой. Вот такие украшения носят сказочные принцессы, думала я. На все свои сбережения я купила посеребренную цепочку и стала носить серьги на груди, точно кулон или подвеску. Отец обещал, что в следующие же выходные мне проколют уши и я смогу померить свое сокровище…