Сапфир для моей невесты - Никола Марш

– Ну же, просвети меня.

– Я уже собирался связаться с тобой, хотел поговорить.

– Поверю тебе. – Она перевела дыхание и решилась: – Послушай, я приехала сюда для серьезного, взрослого разговора, хочу знать, почему ты оттолкнул меня.

Он прищурился:

– Это ультиматум?

– Послушай же, – она даже всплеснула руками в отчаянии, – ты понимаешь, что я пытаюсь помочь тебе. – Она хлопнула ладонью по столу так, что привлекла внимание сидящих за соседними столиками. – Лучше скажи мне, как родители отнеслись к твоему решению выйти из-под их влияния?

Он заметно расслабился.

– На удивление хорошо.

– Рада за тебя. – И она вдруг накрыла его руку своей. – Ты еще не понял, что я не прилетела бы сюда, если бы не любила тебя, и я готова сделать все ради продолжения наших отношений.

Наконец. Она тяжело дышала, высказав то, что накипело, и теперь обреченно ждала ответа – любого, лишь бы он не смотрел на нее с таким выражением – смесью ужаса и шока.

– Ты любишь меня?

– Ты уловил главное.

– Я собирался увидеться с тобой. Но не думал… То есть все вдруг стало так сложно…

Так сложно. Но все-таки собирался с ней встретиться. Это хороший знак после того, как он решительно порвал с ней в Мельбурне.

– Что ты имеешь в виду?

Он с растерянным видом запустил руку в волосы, потом ослабил галстук, будто тянул время.

– Твой приезд…

– Разве у меня был выбор?

Вспышка камеры за соседним столиком заставила его вскочить.

– Ты видела? Это только начало. Я жил под прицелом много лет. Поверь, это нелегко, очень нелегко. Я не хочу, чтобы твоя жизнь оказалась такой же.

Значит, он беспокоился о ней. Это означает, что она ему не безразлична. Ну да. Настолько, что предпочитал бросить ее.

– Благодарю. Но знаешь, я – большая девочка. И могу сама о себе позаботиться.

– Разве у тебя не было проблем с нервами, ты ведь даже оказалась в восстановительном комплексе?

Она нахмурилась, недовольная собой. Зачем она ему рассказала? Теперь он думает, что она слабая.

– Я просто загнала себя физически, понимаешь? Работа без выходных, ночами, не хотела поделиться частью обязанностей с сестрой. Но я многое поняла с тех пор и изменилась. Людям свойственно учиться на своих ошибках.

Посмотри на себя, хотелось ей сказать. Ты тоже изменился, превратился из беспечного прожигателя жизни в творческого руководителя и успешного предпринимателя. Но не время спорить, они не в школе. Она ждет ответа и получит его.

– Мы оба изменились за последнее время, и оставим это.

Он сложил руки на груди, откинулся на спинку стула:

– Так. Дай мне самому догадаться. Старина Серж просветил тебя, ты узнала о моей весенней коллекции.

– Он сказал это Руби, а она мне. – Она поморщилась. – Мне жаль, что твои родители тебя не оценили. Твое имя должно светиться огромными буквами над входом компании после двух триумфов подряд.

– Я не придаю этому большого значения.

– Нет, придаешь. – Она видела, как напряженно поднялись его плечи и у рта появились складочки. Ей было больно за него. Почему такой талантливый, блестяще одаренный человек не находит признания своих самых близких людей?

– Ты решил работать самостоятельно, и мир моды примет тебя с распростертыми объятиями. Они уже любят тебя.

– Как ты? – Он произнес это очень тихо, она вынуждена была наклониться к нему ближе, чтобы расслышать. – Я никогда не думал. – Он покачал головой и отвернулся.

– О чем?

Он снова повернулся и посмотрел ей в глаза. Она увидела в них боль.

– Никогда не думал, что такой человек, как ты, может полюбить такого, как я.

И в этот момент все стало на свои места. Вот и причина того, что он оттолкнул ее.

Надо сказать спасибо его родителям, которые привили ему комплекс неполноценности. И это привело ее в такую ярость, что она готова была подняться к ним в офис и сказать им в лицо, что думает о них и их отношении к Патрику.

– Теперь выслушай меня. Ты – самый замечательный и самый талантливый из всех мужчин, которых я встречала. Ты умен, у тебя прекрасное чувство юмора, и ты очень хорош собой. И у тебя в одном мизинце больше творческого начала и художественного вкуса, чем у половины всего этого народа из модного бизнеса. Но ты ведь и сам это знаешь. Правда?

Он пожал плечами:

– Наверное, первый ужасный провал оставил отпечаток на моей личности и самооценке. Меня затравили в прессе, папарацци преследовали, пока я не понял, что надо сыграть в их игру, принял их стиль жизни. Если бы я замкнулся – не вынес бы этой вражеской атаки. И снова рискую, и это понятно. Никто не захочет иметь дело с…

У нее сжало горло, и, проглотив комок, она показала ему свои мускулы:

– Благодаря тебе я стала сильнее, чем когда-либо. Не была такой никогда. Ты вдохнул в меня столько энергии, что я снова полюбила жизнь, когда уже и не надеялась на это. И я с тобой и за тебя, можешь на меня рассчитывать.

– Но что будет с фирмой Сиборнов? Это твоя жизнь.

– Моя жизнь с тобой и там, где ты.

– Берегись, я вижу, как к нам направляется скрипичный квартет. – Его способность пошутить и разрядить обстановку всегда была для Сапфир одной из любимых черт его характера.

Сапфир Сиборн любит Патрика Фоурда.

Кто бы мог подумать?

– Скажи, поэтому ты сбежал? Ты подумал, что если вновь потерпишь неудачу, то и ответственность понесешь один, и не хотел подвергать меня такому риску.

– Ну скажем, это одна из причин, почему я хотел пройти через это один. – Он вздохнул. – Ведь в тот раз мои предки понесли убытки, но устояли. Я больше не хочу, чтобы кто-то отвечал за мои ошибки.

– Знаешь, когда все хорошо и гладко, сплошные триумфы, то и одному неплохо, но так не бывает вечно, наступает полоса неудач, в такие моменты всегда лучше иметь рядом близкого человека, который не оставит тебя в беде. Что ты думаешь насчет меня?

Он все еще не сдавался.

– Это для меня огромная ответственность.

Она вздохнула:

– Как тебя убедить? Мне нужно, чтобы ты был рядом, я буквально заряжаюсь от тебя энергией и чувствую себя счастливой.

Улыбка, наконец, появилась не его лице, исчезли складочки около рта, придававшие ему озабоченный и недовольный вид.

– Как ты изменилась. В школе ты не была такой решительной. Хотя такой ты нравишься мне гораздо больше.

– Нравлюсь, но это не любовь.