Секретарша для миллиардеров - Tommy Glub

Телефон вибрирует. Сообщение от Саши: "Как ты? Скучаем уже."

Улыбаюсь, набираю ответ: "Все хорошо. С Настей на площадке. Тоже скучаю."

Отправляю и поднимаю взгляд на дочь. Она кружится на карусели, запрокинув голову, волосы развеваются. Такая счастливая, беззаботная.

Как сказать ей, что те дяди, с которыми мы провели день, на самом деле... её отцы? Что один из них — её настоящий папа? Как объяснить, почему я молчала столько лет?

— Извините, — чей-то голос заставляет меня вздрогнуть.

Поднимаю голову. Рядом со скамейкой стоят двое мужчин. Оба в темных куртках, с лицами, которые мгновенно забываются. Обычные, ничем не примечательные. Но что-то в их позе, в том, как они смотрят на меня, заставляет напрячься.

— Да? — говорю настороженно.

— Вы Елизавета Романовна? — спрашивает тот, что повыше.

Сердце начинает биться быстрее.

— А вы кто?

— Это не важно, — второй делает шаг ближе, садится рядом. — Важно, что мы хотим вам сказать. Вы слишком много копаете, Елизавета Романовна. Задаете лишние вопросы. Ищете то, что лучше бы оставалось спрятанным.

Кровь стынет в жилах. Инстинктивно ищу взглядом Настю — она все еще на карусели, смеется с другими детьми. Не видит нас, а я с нее глаз теперь спустить не могу.

— Я не понимаю, о чем вы...

— Понимаете, — перебивает первый, присаживаясь с другой стороны. — Прекрасно понимаете. Помните встречу с Анной Громовой в кафе?

Господи. Они знают.

— Вам нужно прекратить, — продолжает второй, его голос тихий, но от этого еще более угрожающий. — Перестать копаться в делах, которые вас не касаются. Иначе...

Он не договаривает, просто переводит взгляд на детскую площадку. На Настю.

Воздух застревает в горле. Это не просто угроза мне. Это угроза моей дочери.

— Не смейте, — шиплю я, не зная, как продолжаю спокойно сидеть на скамейке. — Не смейте даже думать о ней!

— Тогда перестаньте лезть не в своё дело, — первый достаёт из кармана телефон, показывает экран.

На фотографии — я и Анна в том кафе. Четкий снимок через окно. Они следили. Они знали.

— Ваши новые боссы тоже не смогут вас защитить, — добавляет второй. — Если вы продолжите, пострадают все. И вы, и ваша дочь, и они.

— Кто вас послал? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Егор? Павлович?

— Не важно, — усмехается первый. — Важно, что вы услышали. Прекратите копать. Забудьте об этом деле. Для ваших новых начальников это ведь небольшая сумма, чего они так въелись в нее? Дело принципа? И вы тоже, Елизавета… подумайте, что вам важнее: ваша свобода или… дочь.

Один поднимается со скамейки, второй следом за ним. На меня словно ушат холодной воды вылили, именно так я себя чувствую. Меня колотит всю от того, что они мне сказали и о чем предупредили.

— И помните, — говорит один из них на прощание. — Мы знаем, где вы живете. Где работаете. Где учится ваша дочь. Надеемся на ваше благоразумие.

Они уходят. Просто разворачиваются и идут прочь, растворяясь в толпе прогуливающихся людей.

Я сижу, не в силах пошевелиться. Руки дрожат так сильно, что я прячу их между коленями.

Настя. Они упомянули Настю, которая сейчас беззаботно кружится на каруселях.

— Мама! — её голос возвращает меня в реальность. Она бежит ко мне, раскрасневшаяся, счастливая. — Смотри, что я умею!

Она делает какой-то трюк на турнике, и я автоматически хвалю её, улыбаюсь. Но внутри всё холодное и будто онемевшее.

Они угрожали моей дочери.

Эти люди, кем бы они ни были, готовы навредить ребёнку, чтобы я замолчала.

— Мам, ты чего такая бледная? — Настя хмурится, всматриваясь в моё лицо. — Тебе плохо?

— Нет, солнышко, — заставляю себя улыбнуться шире. — Просто немного устала. Пойдём домой?

— Но мы только пришли! — протестует она.

— Настя, пожалуйста, — в моём голосе проскальзывает нотка паники, которую я не успеваю скрыть.

Мне кажется, что нам что-то угрожает прямо сейчас и здесь, что те мужчины могут передумать и вернуться.

Она замолкает, глядя на меня встревоженно. Потом кивает.

— Хорошо. Пойдём.

Беру её за руку — крепко, слишком крепко, наверное. Иду быстро, оглядываясь через каждые несколько шагов. Пытаюсь понять, не следят ли за нами.

Только в квартире, когда дверь закрыта на все замки, я позволяю себе выдохнуть.

— Настя, посмотри мультики, — прошу дочь. — Мне нужно... позвонить.

Дочь уходит, а я смотрю на экран, не зная, кому именно собираюсь звонить.

Глава 39

Стою с телефоном в руках, и пальцы дрожат так сильно, что я едва держу его. Кому звонить? Саше? Диме? В полицию?

Нет. Не могу. Те мужчины сказали, что следят. Если я позвоню в полицию, они узнают и тогда...

Настя окажется в опасности.

Опускаюсь на диван, прижимаю телефон к груди. Из комнаты доносится звук мультфильма — дочка смеется над чем-то. Такая беззаботная, счастливая. Не знает, что кто-то угрожал нам.

Я сижу, размышляя, а потом на телефон приходит смс-сообщение с незнакомого номера.

“Сделай так, чтобы и они перестали копать. У тебя время до завтрашнего вечера”

Мама выходит из кухни, вытирая руки о полотенце. Останавливается, видя мое растерянное выражение лица.

— Лиза? Что случилось?

Качаю головой. Не могу говорить — горло сжато, слова застревают. Она быстро подходит, садится рядом, обнимает меня за плечи.

— Доченька, что произошло? На площадке что-то случилось?

Киваю. Делаю глубокий вдох, заставляю себя заговорить.

— Мне... мне угрожали. Двое мужчин. Сказали прекратить копаться в делах компании. Сказали, что если не остановлюсь... — голос ломается. — Они упомянули Настю, мам. Сказали, что знают, где она учится.

— Господи. Лиза, нужно в полицию. Немедленно.

— Не могу, — качаю головой. — Они сказали, что следят. Показали фотографию, которая это доказывает.

— Тогда Диме и Саше. Позвони им. Они помогут.

Смотрю на телефон в своих руках. Там несколько непрочитанных сообщений от них. Хочется позвонить. Рассказать все. Попросить защиты.

Но...

— Если я им скажу, они полезут в это дело с головой, — шепчу. — А эти люди не шутят. Они готовы на все. И если Дима с Сашей начнут давить, угроза станет реальностью.

— Лиза, ты не можешь просто молчать!

— Могу. И буду. — Встаю резко, начинаю ходить по комнате. — Я прекращу расследование. Скажу им завтра, что больше не хочу в этом участвовать. Найду какую-нибудь причину. И они отстанут.

— А если нет?

— Отстанут, — настаиваю, хотя сама в это не верю. — Главное — защитить Настю. Все остальное неважно.

Мама смотрит на