Счастье в 50. Драмы больше нет - Мара Евгеника

Усилием воли открываю глаза и понимаю: лежу не на диване, а в гостевой спальне на первом этаже.

А еще вижу, что на мне нет вечернего платья, бюстгальтера и чулок – только тонкий махровый халат.

В мозгу пролетает неприятная мне мысль:“Что мы не столько близко знакомы с Назаром, чтобы я могла раздеться до нижнего белья…”

Меня это смущает. И настораживает. Но…

Думать мне об этом сложно, потому что голова раскалывается, во рту – как в пустыне. Поворачиваюсь к окну – за шторами уже светло.

Пытаюсь сглотнуть, но горло пересохло намертво.

В этот момент слышу, что приоткрывается дверь дверь.

Поворачиваюсь в сторону звука.

Вижу в проёме Назара. В тёмном спортивном костюме, который подчёркивает его широкие плечи, стройную талию, отсутствием живота и длинные ровные ноги.

В руках Орлова поднос с графином воды, таблетками и… термосом?

Инстинктивно, словно я голая, натягиваю одеяло до подбородка.

Орлов, заметив мой жест, мягко улыбается.

– Доброе утро, Муза, – произносит он нежно. – Как самочувствие?

Тёплый голос Орлова обволакивает меня, как плед в морозное утро.

– Что я здесь делаю? – хриплю. – Где моя одежда?

Назар ставит поднос на тумбочку, наливает воду в стакан.

– Ночью ты плохо себя почувствовала. Поднялась температура под 39. Вспотела вся. Я перенёс тебя сюда, потому что на диване неудобно. Вызвал врача.

Лаская меня глазами, Орлов протягивает стакан.

Я пью жадно, вода кажется нектаром богов.

– Врача? – переспрашиваю, прочистив горло.

– Да. Он осмотрел тебя, сделал укол. Выписал лекарства, которые можно беременным.

Говоря, Назар указывает на коробочки на подносе.

– Пока ты спала, я съездил в аптеку. И заскочил домой за одеждой.

– Мне на работу нужно ехать. У меня прием пациентов, – говорю, еле ворочая языком.

– Муза, какая клиника? Какие пациенты? Я позвонил администратору. Сообщил, что ты заболела.

Смотрю на него, и вдруг к горлу подкатывает горький ком, а на глаза наворачиваются предательские слезы.

В мозгу пролетает мысль: “Этот мужчина для меня, как дар Богов…”

Он появился в моей жизни, когда я уже перестала верить, что кто-то может быть таким.

– Назар… – начинаю говорить, но голос дрожит.

Орлов садится на край кровати, осторожно берёт мою руку.

– Всё хорошо, Муза. Не расстраивайся из-за пустяков. Сейчас самое главное в твоей жизни – малышка. Остальное все не стоит твоего внимания. Просто верь мне…

И я, не зная почему, но верю Назару. Впервые за долгое время – верю.

Верю, потому что он не обещает золотых гор, а просто “делает”: вызвал врача, купил лекарства, позвонил в клинику.

Верю, потому что в его глазах нет того привычного равнодушия и тоски, которые я видела у Денис. Но…Списывала это выражение постоянное выражение глаз на усталость.

Верю, потому что Назар не прячет взгляд, не ёрзает, не подбирает слова. Говорит уверенно и прямо. И в этом чувствуется надёжность.

Верю, потому что он “не боится”. Не боится моих слёз, моей беременности, моего прошлого. Не шарахается, как многие мужчины, от “разведёнки с прицепом”.

Верю, потому что Орлов не лезет с советами, не читает нотаций. Просто держит меня за руку, и этого достаточно, чтобы мир перестал казаться мне зыбким, как болото, что засасывает.

И да – я верю. Потому что разбившись о фальшь и предательство мне очень хочется и нужно верить…

Глава 39

Последние дни уходящего года провожу в постели, как капризный ребенок, наказанный за шалости. Орлов, мягкий, но непреклонный, превратился в мою личную сиделку – если бы не его заботливые руки, поправляющие подушку, и тихий голос, в котором звучит неподдельная тревога, я бы уже взбунтовалась. Но…

Как бунтовать, если Назар смотрит на меня такими глазами, что все возражения тают, как снежинки на теплой ладони?

“Он так старается... А я тут капризничаю начну…" – мысль проносится в голове, и мне становится стыдно за свою раздражительность.

Накануне 31 декабря Орлов уезжает на службу. Но…

Перед уходом Назар оставляет мне строгий наказ: “Никаких дел по дому, рабочих разговоров по телефону, стресса, только покой и хорошее настроение”.

Слова генерала звучали как приказ, но в его глазах читалась такая нежность, что я лишь кивнула, пообещав вести себя хорошо.

Через несколько часов после отъезда Назара меня будит звонок видеодомофона. Его оживление связано с приездом Юли и Лены.

Несмотря на то, что я чувствую себя лучше, мое горло еще саднит, и голова временами кружится. Но…

Услышав звонкие голоса подруг, мое сердце радостно подпрыгивает.

– Музончик, открывай! Мы с гостинцами! – Юлькин голос звучит так, будто она объявляет о выигрыше в лотерею.

Открываю дверь – и меня тут же обнимают четыре рук.

Юлька вся в новогоднем наряде – в свитере с оленями и блекороих рожках в волосах.

Лена более сдержанная в наряде, но глаза у нее теплые, как янтарь.

– Выглядишь лучше, чем я ожидала, – произносит Лена, оценивающе щурясь. – Но все равно бледная.

– Спасибо, доктор, – смеюсь, чувствуя, как от присутствия подруг по телу разливается долгожданное тепло.

– Ой, это все твой Назар! – Юля закатывает глаза, но улыбается. – Где он, кстати?

– На службе. Он же генерал. И его профессия Родину защищать.

– Ну конечно, – хмыкает радостно Юлька, держа в руках пакеты с едой. – А мы, простые смертные, приехали тебя развлекать.

– И проведать, – добавляет Лена, доставая из сумки медицинский чемоданчик. – Я сделаю забор крови.

– Опять? Зачем? – морщусь. – Назар уже вызывал врача и анализы брали.

– А я хочу свежие, – Лена говорит это так, будто обсуждает прогноз погоды. – Лишним не будет.

Юля тем временем уже хозяйничает в холодильнике.

– О, генерал-то тебя кормит хорошо! – восклицает она, размахивая упаковкой дорогущего сыра. – Ладно, сейчас накроем стол, а потом Ленка пустить тебе кровь тебя.

Запах свежезаваренного чая с цедрой цитрусовых и корицей смешивается с ароматом пирогов, которые Юля привезла “для поднятия настроения”. Мы сидим с девчонками на кухне. Чувствую, как потихоньку оттаиваю – не только от болезни, но и от того ледяного одиночества, в котором была до этого.

– Ну так что, рассказывай про своего генерала, – Юля подмигивает. – Как он тебя так быстро под крыло забрал?

– Юль,