ФАКультатив - Татьяна Донченко

— О, — только и сказала она и, подняв голову, заглянула мне в глаза. — Ты ботан что ли?

— Самый топовый, — я ничего не мог поделать с собой, продолжал веселиться.

На одно чертовски долгое мгновение мне показалось, что она с интересом рассматривала меня, но тут в ее глазах мелькнули искры страха.

— Меня сейчас вырвет, — с мучительным стоном, девушка отпрянула от меня и побежала в туалет.

Рвало ее, конечно, знатно! И как в маленькую, хрупкую девушку вместилось столько алкоголя? Мне стало жаль ее, когда она надсадно захрипела и свалилась перед унитазом на колени.

Я подошел к ней и, как в банальных американских молодежках, поправил ее волосы, собрал их в руке и держал, чтобы она не запачкала их, пока ее вовсю выворачивало.

— О, чтоб я еще раз выпила! — захныкала девушка. — Ненавижу блевать!

— Да, приятного мало, — угораздило же меня отказать одной соседке после ее откровенного соблазнения и застрять в туалете с другой, пьяной вдрабадан.

Марьяна, кажется, прекратила извергать из себя алко-Ниагару. Она обессиленно отползла в сторону и села, опершись спиной о стену. Затем расстегнула спортивный блейзер и начала обмахивать лицо:

— Жарко-то как…

Меня и самого замутило от ее измученного вида. Я смочил полотенце и протянул ей, чтобы она могла вытереть лицо и рот.

— Тебе воды принести?

Девушка моргнула, опомнившись, и оглядела меня расфокусированным взглядом.

— А, фэбээровец, — скучающе протянула она, — да, от воды не откажусь… голова болит смертельно!

— Посмотрим, что можно сделать.

Я вышел из ванной, втянув через ноздри воздух, пусть и пропитанный парами кальяна и алкоголем, но хотя бы не кислым запахом рвоты. Вспомнить бы зачем я в это все ввязался…

Уверенный, что девушка никуда не денется, я метнулся на кухню. Народ веселился, смеялся, танцевал, устраивал игры. Кто-то перебрался из дома во двор и уже плескался в бассейне. Егора не было видно на горизонте, должно быть уже подцепил себе подружку.

Я сосредоточился на поиске таблеток, порылся по шкафам и к своей удаче нашел целую банку «Полисорба». То, что надо!

Быстро вернувшись к Марьяне, я напоил ее водой и двойной дозой абсорбента. Она была в состоянии близком к отключке, но упрямо копалась в своем мини-рюкзачке, выудила из него какие-то таблетки и собралась выпить одну

— Погоди, не пей, — предупредил я.

— Почему? — она едва шевелила губами, вот-вот вырубится.

— Потому что в тебе абсорбент, он вытягивает из организма все лишнее, как губка и если ты примешь лекарство, оно почти не попадет в кровь…

— Ты точно ботан, — ворчливо протянула она и не послушавшись, закинула одну таблетку в рот, а потом, нагло глядя в мои глаза взяла и приняла вторую.

Я закрыл лицо рукой. Хотелось ее отшлепать. Она умела бесить!

При мысли о том, чтобы реально ее наказать у меня в горле пересохло. С трудом сглотнув, я обвел девушку взглядом, впервые заметив, что на ней полупрозрачный топ, через который просвечивается симпатичный бюстгальтер с ярким цветочным принтом. Мило. Я пялюсь на практически бесчувственную девушку. Надо бы созвониться с психологом.

— Ты так на меня смотришь, как будто хочешь одновременно и убить, и трахнуть, — ее тон был по-прежнему скучающим, уставшим и скептическим, что было довольно обидно.

— А твои дедуктивные способности вышли из чата, — я решительно подошел к ней и поднял, поставив на ноги. — Единственное, что я хочу с тобой сделать это отвезти домой, цветочек.

— Цветочек?

— Тебе не нравится?

— Ванильно как-то… я не люблю ванильности.

— Тогда это определенно твое погоняло, цветочек! Такую как ты нужно лечить только ванилью!

Я поддел пальцами капюшон за ее спиной и одним движением демонстративно надел ей его на голову, чтобы отсечь любые попытки к возмущениям.

— Лечить? Я что, больная какая-то?

Я перехватил с ее рук игрушечный рюкзак, накинул его на свое плечо, а потом поднял Марьяну на руки и вынес из ванной. Ничего не ответил. Не мог же я лишний раз напоминать ей насколько сильно она была… нет не больна, скорее изранена, сломлена и убита горем, и что я изо дня в день являюсь свидетелем ее мук перед пустым мольбертом.

Я разыскал запасной выход и понес совершенно не сопротивляющуюся девушку на парковку. Она быстро вырубилась, кажется еще до того, как оказаться в машине.

* * *

— Черт! Черт! — Марьяна резко очнулась, подпрыгнула на пассажирском сидении и обеими руками вцепилась в панель перед собой. — Остановись!

Я чуть потолок башкой не пробил от испуга. Секунду назад она была в тотальном отрубе и вдруг подскочила, заорала, как ополоумевшая. Я резко сбавил скорость, съехал на обочину и затормозил. Если ее снова затошнило, то я надеялся, что она сдержится и не сделает этого в дедушкиной тачке.

Марьяна выскочила на улицу и отбежала в сторону. Мы были за городом, еще не доехали до нашего массива. Здесь был огромный овраг с густо растущим лесом, именно из-за этого природного ландшафта приходилось каждый раз делать огромный крюк из города домой, объезжать его и терять на дорогу минут десять. Я поспешил за девушкой, волнуясь за нее. Не хватало еще бегать за ней там, где даже волки гадить боятся.

Марьяна остановилась на самом краю оврага и, обхватив себя руками, затряслась.

— Хэй, — осторожно позвал я, подходя ближе. — Ты как? Тебе снова плохо?

Я подал девушке бутылочку воды, которую прихватил с собой из дома Власовых.

— Прости, — она помотала головой, растирая свои руки, согревая себя. — Кошмар приснился. Я в нем как-раз в машине ехала. Мне часто снится такое…

Боль, звучавшая в ее голосе, передалась и мне и поползла по коже, словно слабая трещина по стене. Я снял с себя легкую джинсовку и накинул ей на плечи. Марьяна вздрогнула от этого прикосновения.

— Извини, — я не знал за что именно просил прощения, как и в целом, понятия не имел, что делать: позвать ее обратно в машину или дать ей возможность побыть здесь?

В итоге я просто встал рядом с ней, сложив руки в карманы брюк, и пялился вперед, на макушки деревьев.

— Поговаривают, что в лесу видели дикого кабана, — не знаю зачем я это сказал, наверное, просто хотел заполнить тишину отупляющей болтовней.

— Ты что, боишься?

— Нет, — я пожал плечами, — просто не хотелось бы закончить, как Роберт Баратеон.

— Зачёт за сериальчик, — кажется, я услышал, как она тихо усмехнулась. «Вау, я заставил ее улыбнуться!» — я мысленно похлопал себя по плечу. — Но бояться надо не животных. Бояться надо людей. Они могут делать вещи, пострашнее