Зачем ловеласу жениться - Тесса Дэр

— Еще всего лишь несколько миль. — Выглянув из окна кареты, Тоби окинул взглядом знакомые просторы. Обернувшись к жене и заметив, что она сильно побледнела, он с беспокойством спросил: — Дорогая, тебе плохо? Укачало?

— Нет-нет, ничего страшного. И мне очень нравится этот пейзаж. Но должна признать, что я не привыкла к долгим путешествиям в карете. — Изабель заерзала на сиденье, пытаясь найти более удобное положение.

Тоби невольно вздохнул. Было очевидно, что Изабель действительно не привыкла к таким поездкам. К тому же он, ее муж, нещадно утомлял ее по ночам. Не в первый раз после их венчания Тоби испытывал угрызения совести. Он понимал, что обращается со своей женой как изголодавшийся по женщине матрос, наконец-то сошедший на берег, но ничего не мог с собой поделать. Он желал ее постоянно, и она всегда готова была ему уступить, когда бы он об этом ни попросил.

Даже сейчас при виде этой роскошной груди, подпрыгивающей в такт постукиванию лошадиных копыт, он не мог удержаться…

— Дорогая, может, тебе будет удобнее, если ты сядешь ко мне на колени?

Изабель бросила на него испытующий взгляд и, как ему показалось, все-таки не разгадала его намерения. Едва заметно покачав головой, она ответила:

— Спасибо за любезное предложение, но мне не хотелось бы помять твой костюм. — Немного помолчав, она вдруг спросила; — А там, на собрании, будет очень много людей?

Тоби энергично закивал:

— Да-да, несомненно. Несколько сотен, я думаю.

— Но, насколько я поняла, правом голоса обладают лишь немногие, — продолжала Изабель. — Только собственники земли. Так мне сказала твоя мать.

— Да, верно. Но люди воспринимают это собрание как увеселительное мероприятие. Как спектакль. Поскольку же здешний люд не избалован зрелищами, сюда стекаются жители всех окрестных деревушек, а им все равно, имеют они право голоса или нет. В нашем сонном округе народ рад любому развлечению. Для того чтобы подрать глотки и поразмахивать кружками с элем, любой предлог хорош. А ведь сегодня ничего особенного не намечается. Будут объявлены кандидатуры, вот и все. Ты даже не представляешь, что будет, когда начнется настоящая предвыборная гонка. Вот тогда жди настоящего разгула.

— И как долго продлится этот «разгул»?

— До тех пор, пока победитель не будет определен. Пятнадцать дней, не считая воскресений. — «Едва ли все это продлится больше пяти дней», — подумал Тоби. Логично было бы предположить, что Йорк с самого начала возьмет быка за рога, и тогда все закончится довольно быстро.

— Пятнадцать дней пьяного разгула? — Брови Изабель поползли вверх. — Теперь-то я понимаю, почему все здесь с таким нетерпением ждут выборов…

Тоби, не удержавшись, рассмеялся:

— Бывает и куда хуже, дорогая. Не забывай, что наш округ — очень тихий, спокойный. Ты не представляешь, что творится на севере, где голосование всегда кончается дракой, можно сказать — маленькой войной. И еще хуже бывает чуть поближе к Лондону, в Гаррете.

— А что происходит в Гаррете?

— О, они там устраивают шутовские выборы, целую мистерию, так что люди со всей округи приходят посмотреть. У них там фиглярские костюмы и грубые шуточки, и бесконечные бочонки с элем… Видишь ли, чтобы голосовать в Гаррете, не обязательно быть землевладельцем.

— Да, совершенно верно.

— Не обязательно. — Тоби усмехнулся. — Чтобы голосовать в Гаррете, необходимо выполнить одно-единственное требование: мужчина должен насладиться женщиной на открытом воздухе в любом месте, находящемся в границах этого района.

Изабель густо покраснела.

— Ты шутишь, да?

— Вовсе нет. — Не в силах противостоять искушению, Тоби поднялся со своего сиденья напротив жены и сел с ней рядом. Кивнув на окно, продолжил: — И знаешь, дорогая, я думаю, что мы все еще находимся на территории этого округа. Ты справедливо отметила, что пейзаж здесь чудесный. И мне кажется, глоток свежего воздуха может стать для тебя тем самым лекарством, в котором ты очень нуждаешься. Может, выйдем и немного погуляем? Не хочешь?

Изабель еще гуще покраснела.

— Тоби, ты дразнишь меня! Как тебе не стыдно?!

— Я вовсе тебя не дразню. Я говорю вполне серьезно. У меня куда больше шансов победить в Гаррете, чем в собственном округе. Надо всего лишь уладить этот маленький вопрос о правомочности моей кандидатуры. — Тоби обнял жену за талию, а другой рукой потянулся к трости, делая вид, что хочет подать кучеру сигнал, чтобы тот остановил экипаж. — Так как же, дорогая?

— Ты этого не сделаешь! — воскликнула Бел, подавшись к мужу и пытаясь его остановить.

— Еще как сделаю, — сказал Тоби с улыбкой.

— Нет! — крикнула она, схватив его за плечи обеими руками — и в результате оказалась у него на коленях, чего Тоби и добивался.

Тихо рассмеявшись, он сказал:

— Я непременно это сделаю, но только в том случае, если ты меня сама попросишь.

Изабель улыбнулась. И теперь она смотрела на него так, словно давала понять: он может делать с ней все, что пожелает.

Тоби отбросил трость и обнял жену обеими руками.

— Ну вот, дорогая. Разве так сидеть не удобнее?

Она молча кивнула и заглянула ему в глаза.

— Теперь ты уже не чувствуешь себя больной, верно?

Изабель снова кивнула.

— Вот и хорошо, — прошептал Тоби и прижался губами к ее губам.

И в тот же миг, едва лишь губы их встретились, весь мир перестал для него существовать. Господи, как же он любил целовать ее! Тоби никогда не считал себя суеверным — но черт его побери, если в слиянии их губ не было чего-то волшебного. Нет, речь не о колдовских заклинаниях, что бормочут ведьмы, склоняясь над булькающим в котелке волшебным зельем, и не о фонтане светящихся огоньков, что разлетаются в небо от прикосновения волшебной палочки. Это колдовство было иным, древним и первозданным. Казалось, что поцелуй высвобождал энергию стихий. Когда они целовались, царство страсти распахивало перед ними свои двери, ив этом царстве правили иные законы, неподвластные законам обычного мира. И Тоби был уверен, что мог бы держать жену на коленях и целовать всю дорогу до самого Девоншира. Но так уж распорядилась судьба (вернее — география), что вначале они достигли его родного округа в графстве Суррей.

— Тоби…

— М-м…

— Это и есть тот самый городок?

Поцеловав жену в шею, он взглянул в окно.

— Да, вероятно…

Тихонько вскрикнув, Бел соскочила с колен мужа и села на противоположное сиденье. Он тут же снова к ней подсел.