Все равно тебя люблю - Кейт Ринка

из объятий, даже когда кто-то отвлекал его разговором. Так и получалось, что Андрей разговаривал со всеми, а с ней молчал, лишь обнимал, целовал и молчал. А Вика не могла найти нужных слов, потому что не знала, какие сейчас нужны слова, и нужны ли вообще, и просто боялась что-то сделать не так и все испортить. Она наслаждалась крепкими и любящими объятьями, ласками нежных рук на своей коже и настойчивых губ на своих губах. И до сих пор боялась во все это поверить.

Как и прежде, они никого и ничего не стеснялись, даже когда ребята выдавали шуточки в их сторону, улыбались или смущенно отводили глаза. И лишь во взгляде Татьяны уже можно было прочесть злость и резкое недовольство – эту даму явно что-то задевало. И когда Андрей с ребятами ушел готовиться к выступлению, а подруги убежали к перилам, чтобы покрутить попой под музыку любимой группы, Татьяна оказалась возле нее, присев на соседний стул. Вика смотрела на сцену, где готовилась к выступлению группа «Амора», и делала вид, что не замечает рядом сидящей девушки, пока та не заговорила:

– Так значит, сегодня Андрей с тобой?

Внутренне сжавшись, Вика приготовилась к малоприятному разговору, уже наперед догадавшись, что по-другому не будет:

– А у тебя есть претензии?

Пожав плечами, девушка достала сигарету и закурила.

– Особых претензий у меня нет, просто… – не торопясь что-то говорить, девушка замолчала, наблюдая, как на сцену выходит Андрей. – Он классный, правда? – Вика догадалась безо всякого уточнения, о ком говорила Татьяна. Андрей встал у микрофона, держа в руках гитару, и поприветствовал публику. – Особенно в постели…

Даже готовность Вики к подобному разговору не смогла унять неприятные чувства, которые словно обожгли нервы током, и от такой лишней информации стало труднее дышать.

– Что тебе надо от меня? – напрямую спросила Вика.

– Ничего, – невозмутимо ответила девушка, делая очередную затяжку. – Просто обидно. А тебе разве нет? Позавчера ночью он был со мной, сегодня уже с тобой, а с кем будет завтра? Ты не задавала себе такой вопрос?

Вика потянулась к своему бокалу с вином, выдавая нервное напряжение тряской предательских рук. Девушка это заметила и ехидно улыбнулась, хотя сама едва сдерживалась, изо всех пытаясь выглядеть равнодушной стервой. Вика ничего не знала об этой девушке, и, не понимая, что связывает ее с Андреем, как и не понимая их собственных отношений, она не знала, чем ответить и как себя повести. Отчего было действительно обидно… и больно.

– Если тебе это так интересно, попробуй у него это спросить сама, – сказала Вика, смотря на сцену, где стоял ее любимый, уже играл на гитаре и пел песню, затрагивая и струны ее души. И толпа их здесь с радостью принимала, прыгая под музыку и вскидывая руки ей в такт.

И хоть она была рада такому приему группы Андрея, но на глаза уже наворачивались слезы. Пара неаккуратно брошенных фраз какой-то непонятной девицы снова напомнили о прошлых переживаниях, обо всей пережитой боли, о проведенном времени в отчаянии и истериках, в обжигающих приступах ревности. Эта ревность и сейчас жгла, хоть Вика и пыталась прогнать все мысли и образы Андрея вместе с этой девушкой… Позавчера… после того, как они занимались в клубе сексом, и она уехала с Сашей в гостиницу… Боль и обида сдавили грудь, а слезы уже было не удержать и, прикрыв глаза рукой, Вика попыталась спрятаться от посторонних глаз, уговаривая себя успокоиться и не показывать свою слабость. Только, было уже поздно.

– Ну, дорогая, не переживай ты так, – до противного наигранно сказала Татьяна. – Он всегда может к тебе вернуться, после меня или кого-то еще…

Вика не сразу поняла что сделала, ощущая, как немеет от пощечины рука, и смотря в ошалевшие глаза обидчицы.

– Ах ты, сучка! – закричала девушка, кидаясь на Вику, хватаясь за волосы и царапая кожу длинными когтями.

Среагировав на эту боль, Вика попыталась отбиться, наклоняясь в сторону, куда та тянула ее за волосы, и цепляясь за ее длинные патлы. Но их быстро обступили люди, и появилось вокруг слишком много рук, помогающих отодвинуть от нее девушку, и мешающих сделать той что-нибудь еще. Начался ор Нади с этой Таней, пока Инна потащила ее в другую сторону, уводя в туалет.

– Вика, что у вас случилось? – удивленно спрашивала подруга, пока Вика умывалась холодной водой.

– Инна, скажи мне честно, что у Андрея с этой девушкой?

– Викусь, у тебя что – крышу рвет? Что у него с ней может быть?

– Но что-то ведь было и происходит.

– А у тебя разве ни с кем ничего не было за это время? Перестань себе голову забивать ерундой. Он сейчас млеет возле тебя, а ты думаешь непонятно о чем. Уже забыла, на что способны неуемные девицы, желающие затащить на себя Андрея?

– Позавчера он был с ней. Понимаешь? После того, как мы… – откровенные слова почему-то застряли в горле, и Вика решила их пропустить. – Разве это ничего не значит?

– Так, Викусь, давай ты успокоишься, а потом поговоришь с Андреем и все выяснишь. Потому что в том, чтобы гадать и придумывать что-то, нет никакого смысла. И я более чем уверена, что эта Татьяна слишком задается. Ничего у нее с ним быть не может.

Слушая слова подруги, Вика почти им верила. Почти, и именно поэтому все еще было больно, и отчасти из-за того, что в голове появилась отчетливая мысль – у них с Андреем ничего не получится!

Глава 9

Закончив исполнение третьей песни, Андрей кинулся искать Вику, забыв обо всем на свете. Со сцены ему прекрасно была видна суматоха, поднявшаяся там, где был их столик. И хоть он толком не разглядел, что там происходило, только тревога никак его не оставляла еще с того момента, как он увидел среди своих друзей Татьяну. Ее присутствие, как и недобрые взгляды в их с Викой сторону, его насторожили – слишком многое он видел из того, на что были способны обиженные девушки. И ему стоило немалых усилий собраться на сцене и отыграть все как положено, чтобы никого в этот раз не подвести. И было приятно, что все его старания возымели успех – их приняли на этой сцене. Толпа прыгала и кричала, плывя по волне, как общего настроения, так и заданного группой «Амора». Это было заметно и, черт возьми, просто безумно приятно.

И когда он подошел к их столику, то к своему опасению