Мандариновый раф для хорошей девочки - Зоя Ясина

Спустилась, прошла мимо охранника, иду себе через парковку, и вдруг смотрю — передо мной нарисовался Птолемеев!

— Тыт тут что забыл? — удивляюсь я.

— Тебя жду, — отвечает Пашка.

— У тебя же сложный день сегодня, много работы, — я качаю головой.

— Так и есть… Я и сейчас поеду обратно. Просто хотел тебя встретить, — он на меня взглянул. — Хорошо прошло?

— Ты что, волновался за меня? — я прикрыла один глаз. Солнце светило в лицо и мне, и Пашке.

— Не особо, ты у меня умненькая девочка, — Паша подошёл. — Захотел подвезти тебя до дома.

— Не надо было…

— Всё равно по городу весь день мотаюсь, — он наклонился ко мне, чтобы поцеловать.

— Ты что? Здесь? — я попробовала увернуться. Не получилось.

— А что такого? — Паша поправил на мне шапку, развернул меня за плечи и подтолкнул. — Пошли к машине.

Что такого? Средь бела дня, рядом с офисным центром. Паша ведь женат, а тут наверное можно встретить знакомых.

— Ну так и как прошло? — Паша почему-то подвёл меня к задней дверце авто.

— А то ты сам не знаешь? — я всё продолжала хитрить, не понимая, что Птолемеев делает. Может, что-то хочет достать или переложить? Но он усадил на заднее сидение меня, сам обошёл машину и тоже сел сзади — рядом.

— Паш? — я с подозрением на него смотрела.

— Устроилась на работу?

— Вроде да… Я, оказывается, отца твоего Константина знаю.

— Правда?

Не очень я поняла, было ли Паше интересно? Потому что он в этот момент снимал с меня шапку и шарф.

— Мороженка, ты как кочан капусты.

То снеговик, теперь вот кочан капусты. Птолемеев, конечно, романтичный.

— Ты кочан капусты давно видел? Хоть знаешь, как выглядит? — спросила я, сама думая, что никогда не решилась бы позвонить насчёт трудоустройства, например, тому же Алексею Ивановичу. Ну общались хорошо по работе. Так это в порядке вещей. И из своих коллег я много с кем хорошо общалась. Но вряд ли бы решилась на такую просьбу. Когда всем дело выгодно — это одно. А когда ты в роли просящего — другое. Вот и Паша теперь, вроде как, в шутку или всерьёз, а перед этим Константином должник.

Пока я в облаках витала, моя шуба уже тоже оказалась на сидении, там же, где и шапка с шарфом, и пальто Пашки.

— Паш? — я немного напряглась, Птолемеев расстёгивал мне блузку. — Ты что творишь?

— Здесь закрытая парковка. Для работников фирмы. Я припарковался у глухого забора, никого нет, двери заблокированы, — он расстегнул мои брюки и уже начал стаскивать.

— Ты обалдел? — я бы не сказала, что сильно сопротивлялась. Просто не верила в происходящее. — Тебе сколько лет, Паша?

— Вроде не очень много… — Птолемеев не отвлекался. — Алевина, ты мне помогать, судя по всему, не будешь… А мне надо сегодня вернуться и поработать… Сапоги здесь ещё… — он стянул с моей ноги упомянутый предмет обуви. — За что не люблю зиму…

Птолемеев меня почти полностью раздел, только бельё оставил. А я всё удивлённо хлопала глазами.

— Раздел? Теперь одевай. Я тут не буду.

— Почему это? — Паша меня не слушал. Сгрёб меня под себя, сдёрнул вверх мой бюстгалтер, устроил руку на груди, принялся целовать шею. Я сразу сдалась. Мороженка растаяла. Ещё шуба моя снизу пушистая и мягкая, где-то в ногах пашкино пальто. Всё шоркается о кожу, а я чувствую только тяжесть желанного мужского тела и жар от любимых рук.

В машине стало жарко. И вроде мы раздетые, а как в бане. Или это я себя так чувствую. Сердце опять ухает. И в груди, и в ушах. Губы болят уже, и всё тело ноет. Ещё и бельё моё на мне всё перекручено. Хорошо, что до дома меня довезут. Не представляю, как я такая горячая бы сама добиралась.

Мы какое-то время ещё сидели потом рядом раздетые, развалившись на заднем сидении. Птолемеев откинул голову и закрыл глаза, а я лежала на его груди и слушала, как у него бьётся сердце. И ещё смотрела на наши ноги. На правую лапу Пашки, которую он протянул между передними сидениями и на свою закинутую сверху лапку без педикюра. И хрен бы с ним, с педикюром, честное слово.

Мы бы, наверное, так и заснули, но у Паши зазвонил телефон. Пришлось повозиться, оказалось, что телефон его где-то в пальто. Выудив свой гаджет, Птолемеев вернулся к своей расслабленной позе, опять сгрёб меня к себе поближе, обнял и только тогда ответил:

— Да. Где я? Недалеко… А что? Угу… Угу…. Нет, не надо это в ту же… — он резко поднялся. — Что значит, машину отправили? Догоняй, разворачивай!